Василий начал формировать купол — спиральный, самоподдерживающийся, по методу, который я показал ему в мастерской. Витки закручивались от основания к вершине, уплотнённый воздух становился почти видимым — лёгкое мерцание, преломление света на границах потоков.

И в этот момент военный экзаменатор ударил.

Воздушный импульс — резкий, точный, как пуля. Прямо в основание купола. Не разрушить — сбить концентрацию. Проверить, что будет.

Купол вздрогнул.

Спираль на секунду потеряла ритм. Витки разошлись, как нитки в распускающемся свитере. Мерцание стало рваным, неровным. Рука отца дрогнула — я видел это даже через щель в двери. Левая рука, которая управляла воздушным контуром, дёрнулась на сантиметр вниз.

Я задержал дыхание.

Рядом со мной, за стеной, стоял Барсуков. Он тоже смотрел — нашёл свой угол обзора. Он стиснул руки на поручне так, что побелели костяшки. Трубка исчезла — видимо, засунул в карман, чтобы не перекусить мундштук.

Секунда, другая…

Отец собрался. Я видел, как это произошло — как переключатель щёлкнул внутри него. Не силой — тем самым «отпусканием», которому он учился месяцами. Не держать — задать направление. Не контролировать каждый виток — довериться вращению. Импульс, замкнутая петля, самоподдерживание.

Спираль стабилизировалась. Витки выровнялись, мерцание стало ровным. Купол встал — прозрачный, но непроницаемый, как стеклянный колпак.

Пять секунд. Десять. Минута, вторая…

Конструкция стояла. Третья минута подходила к концу.

— Первая часть завершена, — объявила председатель комиссии.

Отец опустил руки. Конструкция осела — мягко, контролируемо. Камень рассыпался, огонь погас, вода испарилась, воздух рассеялся. На полу остались мокрые пятна и каменная крошка.

Комиссия переглянулась. Председательница сделала пометку в блокноте. Военный — кивнул. Едва заметно, но кивнул. Первый удар не сработал — кандидат выдержал.

— Перед вами четыре мишени, — дама указала на четыре стихийных столба, стоявших по углам зала. — Каждую нужно уничтожить сочетанием стихий. — Она помедлила. — Мы будем мешать.

Три девятиранговика против одного кандидата. Давление — чудовищное. Не просто «сбить концентрацию». Активное противодействие: щиты перед мишенями, атаки на кандидата, помехи.

Отец встал в центр зала. Осмотрел мишени. Я видел, как он просчитывал — быстро, как шахматист перед ходом. Четыре столба, четыре стихии, три противника. Порядок имеет значение: начать с сильнейших, закончить слабейшими? Или наоборот?

Он начал с земли.

Правая рука вниз — и гранитный столб в ближнем углу пошёл трещинами. Не снаружи внутрь, а изнутри наружу: отец раскалывал камень из центра, как орех. Трещины побежали по поверхности, столб вздрогнул и — рассыпался. Груда обломков.