Пять секунд. Десять.

Удары шли волнами. Один за другим, без передышки. Камень, огонь, вода, воздух — снова камень, снова огонь. Комбинации: огонь и вода одновременно — пар заволакивал зал, видимость падала до нуля. Земля и воздух — каменные обломки, закрученные вихрем, как шрапнель.

Пятнадцать секунд. Двадцать.

Отец держался. Я видел, как он перераспределяет ресурсы — усиливает щит там, откуда летит камень, ослабляет завесу, когда нет огня. Каждая капля энергии была на счету.

Двадцать пять секунд. Тридцать.

Удары стали жёстче. Комиссия перешла на полную мощность. Три девятиранговика — это сила, способная снести не просто это здание, но весь квартал. Барьер за их спинами светился от рикошетов. Пол под ногами отца покрылся трещинами.

Сорок секунд…

Комбинированный удар — все трое ударили одновременно. Отец принял на все четыре щита — и каждый прогнулся. Земляной треснул. Огненная завеса мигнула. Водяная стена истончилась.

Сорок пять…

Воздушный удар. Мощный, направленный, от военного — человека, который знал, куда бить. Прямо в кокон, в точку стыка спиральных витков. Туда, где вращение переходит из одного кольца в другое, и энергия на долю секунды ослабевает.

Кокон вздрогнул. Витки разошлись, мерцание стало рваным. Спираль начала расползаться — как свитер, из которого вытянули нить.

За кокон потянулись другие слои. Водяная стена потеряла форму, расплескалась. Огненная завеса мигнула и погасла наполовину. Земляной щит дал ещё одну трещину.

Пятьдесят секунд. Конструкция разваливалась.

Я снова перестал дышать. Рядом Барсуков стиснул кулаки с такой силой, что хрустнули суставы.

Всё висело на волоске. Ещё один удар — и защита рухнет. Отец стоял в центре распадающегося кокона, как капитан на тонущем корабле.

И сделал то, чему учился полгода.

Не потянул на себя. Не стал латать дыры, не стал судорожно наращивать мощность. Он — отпустил.

Руки опустились на секунду. Потом — поднялись снова. Но уже иначе. Не удерживая — направляя. Один импульс, вращательный, точный. Замкнутая петля.

Спираль поймала импульс — как юла, которую подтолкнули в нужный момент. Витки начали закручиваться заново. Быстрее, ровнее, чем раньше. Кокон стабилизировался. За ним — водяная стена встала. Огненная завеса вспыхнула ярче. Земляной щит срастался — трещины закрылись, как затянувшаяся рана.

Пятьдесят пять, шестьдесят.

— Достаточно! — голос председателя прорезал тишину, как гром.

Атаки мгновенно прекратились. Три девятиранговика опустили руки.

Отец стоял в центре зала. Защита вокруг него ещё держалась — секунду, две, — потом мягко осела. Камень рассыпался в крошку. Огонь погас. Вода испарилась. Воздух рассеялся, взметнув пыль.