Повисла тишина, нарушаемая лишь низким гулом потрёпанных барьеров.

Отец не двигался. Стоял, опустив руки, и тяжело дышал. Рубашка прилипла к телу — мокрая насквозь. Лицо было серым от усталости, губы сжаты в тонкую линию. Руки дрожали — уже не от напряжения, а от выброса адреналина, который отхлынул, как волна после шторма.

Но он стоял. Не сдался. Не провалился.

Шестьдесят секунд под ударами трёх девятиранговиков — и он выстоял.

Комиссия совещалась коротко, всего двадцать секунд. Председательница посмотрела на военного. Тот кивнул. Посмотрела на академика. Тот — тоже.

Дама повернулась к отцу.

— Василий Фридрихович Фаберже, — произнесла она. — Комиссия единогласно присваивает вам общий девятый магический ранг.

Отец кивнул. Просто кивнул — у него не было сил на слова. Но я видел его глаза. Через щель в двери, через десять метров зала, через пыль и пар — видел. И в этих глазах было то, что бывает у людей, которые поднялись на вершину высочайшей горы мира и впервые посмотрели вниз.

Он нашёл в себе силы поблагодарить комиссию и вышел из зала. Увидел меня — и обнял. Молча, без единого слова.

Барсуков стоял у стены. Смотрел на нас. И произнёс лишь одно слово:

— Молодец.

* * *

Два дня Василию пришлось отдыхать несмотря на все протесты. Мать не пускала отца в мастерскую — буквально стояла у двери, как Цербер.

— Ты вчера сдал экзамен на девятый ранг. Сегодня ты отдыхаешь. Завтра — тоже. Точка, — сказала Лидия Павловна тоном, не допускающим возражений.

Отец подчинился. Мудрый мужчина знает, когда спорить с женой бесполезно. А мудрый Грандмастер — тем более.

Я работал за двоих — шестнадцать часов в мастерской, камни, чешуйки, контроль качества. Егоров и Воронин тянули свою часть. Конвейер не останавливался.

На третий день предстоял экзамен в Гильдии.

Другое здание, другая комиссия, другая задача. Ранговый экзамен — это про силу. Гильдейский — про мастерство артефактора. Про умение не швырять стихии, а вплетать их в материю с микронной точностью.

Комиссия собралась серьёзная. Трое Грандмастеров — и каждый из них стоил отдельного разговора.

Ковалёв — председатель Гильдии, знакомый, почти родной. Девятый ранг, полвека опыта, человек, который для ювелирного Петербурга был тем же, чем Барсуков — для военной магии: эталоном.

Осипов — главный фаворит императорского конкурса. Легенда. Его присутствие в комиссии было и честью, и вызовом: конкурент судит конкурента. Но Осипов славился абсолютной объективностью. Этот человек принимал решения с холодной ясностью буддийского монаха.

И — новое лицо. Пётр Николаевич Старицкий, Грандмастер девятого ранга, специально прилетевший с Урала. Специалист по сложным многоуровневым артефактам. Суровый, немногословный мужчина с руками размером с совковую лопату и глазами, которые замечали дефект в контуре на расстоянии трёх метров. Демидов из «Даров Урала» отзывался о нём с почтением, граничившим с благоговением.