— Мы будем чередовать нагрузку, — возразил я. — День — стихии, день — мелкие отработки и восстановление. Контроль резерва после каждой сессии. При первых признаках истощения — снижаем темп.
Барсуков побарабанил пальцами по скрещённым рукам. Думал. Потом кивнул — медленно, как человек, который соглашается против своего обыкновения.
— Хорошо. Но условие: при первых признаках перетренированности — откат к щадящему режиму. Без обсуждений.
— Договорились, — сказал отец. Голос был хриплым от усталости, но твёрдым.
Барсуков посмотрел на него — долго, оценивающе. Потом едва заметно кивнул. Не похвала. Уважение. К человеку, который мог бы сдаться — и не сдался.
— Завтра в семь утра, — сказал тренер. — Не опаздывайте.
Глава 10
Вечером мы с отцом вернулись в мастерскую на Большой Морской. Тренировка у Барсукова выжала из Василия остатки сил — в машине он молчал и смотрел в окно, а по лестнице поднимался медленнее обычного. Но когда я предложил отложить работу до утра, отец отмахнулся с таким выражением лица, словно я предложил ему надеть женское платье.
— Не дождёшься, — буркнул он, усаживаясь на стул и вытягивая ноги. — Что ты хотел показать?
Я закрыл дверь мастерской. Проверил, что Воронин и Егоров ушли, Лена была наверху.
— Есть один приём работы с воздухом, — начал я. — Нашёл его в старых книгах в библиотеке в Швейцарии. — Привычная легенда, которую отец давно перестал подвергать сомнению. Сын много читает — что тут странного? — Суть контринтуитивна, поэтому предупреждаю: первая реакция будет — «это чушь».
Отец приподнял бровь. Его фирменный жест — приглашение продолжать.
— Стандартный подход к воздушному контуру — удерживать поток силой, — продолжал я. — Формировать структуру и не давать ей рассыпаться.
— И?
— А нужно наоборот. Не удерживать — отпустить. И направить вращением.
Я сконцентрировался и призвал стихию воздуха из окружающего пространства. Закрыл глаза — больше для вида; на самом деле я мог делать это и с открытыми, но перед отцом следовало сохранять видимость усилия.
Над моей ладонью родилось едва различимое движение. Не вихрь — спираль. Разница принципиальная: вихрь хаотичен, он рвётся во все стороны и требует постоянного контроля. Спираль — самоподдерживающаяся структура, которая, будучи запущена, вращается за счёт собственной инерции. Как юла — толкнул один раз, и она крутится, пока не кончится энергия.
Воздух закрутился ровной спиралью — от основания к вершине, с плавным расширением на каждом витке. Прозрачный, но видимый по тому, как преломлялся свет на границах потоков. Я убрал руки. Спираль продолжала вращаться — пять секунд, десять, пятнадцать…