— Ключ — в начальном импульсе, — объяснил я, пока спираль медленно замедлялась. — Не нужно тратить энергию на удержание. Нужно потратить её на правильный запуск. Закручиваешь контур по спирали — и он держится сам. Энергия замыкается в петлю.

Отец смотрел на сферу не отрываясь. Спираль продолжала вращаться — тридцать секунд, тридцать пять…

На сороковой секунде она, наконец, замерла.

— Без рук, — тихо произнёс он. — Ты убрал руки, и оно продолжало работать.

— Именно. Самоподдерживающийся контур. В этом принцип. Попробуй и ты.

Отец сосредоточился. Я видел, что после тренировки ему было тяжело собраться, но рост происходит именно в такие моменты — когда кажется, что всё, ты больше не можешь, но всё же выжимаешь из себя последнее усилие.

Первая попытка. Воздух над его ладонью дёрнулся, начал закручиваться — но криво, рвано, как бельё на верёвке при шквальном ветре. Спираль не формировалась — получалась та же воронка, что и на тренировке у Барсукова.

— Не силой, — подсказал я. — Ты снова давишь. Представь, что запускаешь волчок. Одно движение — точное, мягкое. И сразу отпускаешь.

Отец стиснул зубы. Я видел, как тяжело ему давалось это «отпустить» — полвека работы приучили его к контролю, к железной хватке над каждым процессом. Отпустить контроль для него было всё равно что для снайпера закрыть глаза перед выстрелом.

Вторая попытка. Лучше. Воздух закрутился — криво, неравномерно, но угадывалась форма спирали. Два витка, три…

Рассыпалась.

— Ещё раз, — сказал отец, не дожидаясь моих слов.

Третья попытка. Ладонь поднята к потолку, глаза закрыты, дыхание ровное. Импульс — мягче, точнее, с лёгким вращательным движением запястий. Внутри сферы закрутилась спираль — пока слабая, пока нестабильная, но уже спираль. Настоящая, с правильным направлением вращения и расширением витков.

Одна секунда. Две. Три…

На четвёртой — снова рассыпалась. Но три секунды она держалась! Три секунды, в течение которых воздушный контур существовал по новому принципу. Не удерживаемый — а самоподдерживающийся.

Для первой попытки — превосходно.

Отец открыл глаза. Посмотрел на ладонь, потом на меня. На его лице было выражение, которое я видел нечасто: удивление пополам с азартом. Так выглядит мастер, который обнаружил, что знакомый инструмент можно держать другой стороной — и он работает лучше.

— Где ты это нашёл? — спросил он.

— В одной старой книге на немецком, — ответил я. Ложь, ставшая привычной, как старые тапочки. — Придворный баварский маг экспериментировал с воздушными контурами в конце карьеры. Считал спиральный метод более эффективным, но не успел довести до практики.