Он закрыл первую папку и открыл вторую — потолще, с закладками.

— Однако есть юридическая возможность, которая касается непосредственно вас.

Я взял чашку кофе и откинулся на спинку кресла.

— Статья двести восемьдесят пять Гражданского уложения, — произнёс Данилевский почти не глядя в текст кодекса. — При конфискации имущества осуждённого пострадавшие от его преступной деятельности имеют право обратиться с прошением о приоритетном выкупе или разделе конфискованных активов.

— Даже так?

— Процедура несложная, но небыстрая. Нужно подать прошение в Министерство юстиции, обосновать прямой ущерб от деятельности осуждённого. А потом… — он тяжело вздохнул, — дождаться решения. Если одобрят, возможен выкуп активов по сниженной цене, от пятидесяти до семидесяти процентов рыночной стоимости, или раздел между пострадавшими по особому решению суда.

— Семья Фаберже — прямой пострадавший, — сказал я. — Диверсия Пилина, информационная атака, поджог завода Овчинникова, нападение на вашу сестру… У нас документальные доказательства. Приговор суда, признания, расследование Обнорского. Шансы на одобрение — высокие.

— Всё верно, Александр Васильевич. Но ждать придётся долго. Два-три месяца минимум. Возможно, до года — бюрократия есть бюрократия. — Он развёл руками. — Но результат того стоит.

— Кто ещё может претендовать?

Данилевский перечислял по памяти, не глядя в бумаги. Овчинников, семья Сазиковых, вдова Верховцева — потеря дела ещё в прошлом поколении. Были и другие, помельче.

— Имущества хватит на всех, — добавил он, — если разделят по справедливости.

— И что вы рекомендуете как адвокат? — спросил я.

Данилевский хищно улыбнулся.

— Подавать прошение немедленно. Чем раньше подадим, тем выше приоритет. Это не тот случай, когда можно ждать, когда сами придут и предложат. Государственная машина в таких случаях сама ничего не предлагает — только берёт.

Я подумал секунду. Деньги никогда не бывают лишними — это аксиома, которая не требует доказательств. Особенно когда есть конкретные планы, куда их вложить. Новое оборудование, расширение производства, тот самый стенд для испытания артефактов, о котором отец говорил уже второй месяц.

— Действуйте, Алексей Михайлович, — велел я. — Подготовьте прошение — я подпишу.

Данилевский улыбнулся — старый лис почуял запах добычи и был готов идти по следу.

— Отлично, Александр Васильевич. Начну сегодня же.

Мы пожали руки. Я залпом допил кофе и поднялся.

— Держите меня в курсе.

— Непременно.

В приёмной Штиль дочитывал спортивную страницу. Увидев меня, он поднялся, аккуратно сложил газету и вернул её на место — как будто и не трогал.