* * *

В машине я позвонил Базанову. Пока набирал номер, Штиль уже вырулил на Невский и пристроился за трамваем.

Гудки — два, три, четыре… Потом, наконец-то, щелчок и знакомый бодрый голос:

— Александр Васильевич! Рад слышать!

— Пётр Олегович, добрый день. У меня к вам дело.

— Слушаю.

Я объяснил: императорский конкурс, второй этап, серьёзная работа. Нужны лучшие металлы. Серебро девятьсот девяносто девятой пробы — двенадцать килограмм с запасом. Золото той же пробы — два с половиной килограмма. Платина — немного, но без компромиссов по качеству. И желательный срок доставки — в течение недели.

В трубке на секунду стало тихо.

— Императорский заказ! — Базанов явно был доволен. — Поздравляю, Александр Васильевич. Поздравляю! Впрочем, от Фаберже ничего другого и не ждал.

— Пока рано поздравлять. Сначала нужно сделать.

— Серебро и золото — не проблема. У нас лучшее на Урале, сами знаете. Платина сложнее — редкий металл, но для вас найдём. Отгрузим в Петербурге через неделю, максимум десять дней.

— Договорились. Сегодня отправлю аванс.

— Отлично. — Он помолчал секунду. — Кстати, Александр Васильевич, приезжайте в гости. Покажу новые производства, познакомлю с партнёрами. Организуем рыбалку на Чусовой — там скоро хариус пойдёт…

— С удовольствием, Пётр Олегович. Но, увы, не раньше лета — конкурс длится до середины июня. Мы будем завалены работой.

— Летом и жду. Удачи вам на конкурсе! И передавайте мой поклон Василию Фридриховичу!

— Непременно. До связи.

Я убрал телефон. За окном плыл зимний Петербург — серый, но по-своему красивый. Наконец-то потеплело, да и солнце выползло из-за низких облаков.

— На Большую Морскую, — сказал я Штилю.

— Понял.

Отец обнаружился в мастерской — сидел за столом с каталогами самоцветов, делал пометки карандашом. Очки были сдвинуты на лоб, на столе — несколько открытых справочников.

— Отец, поехали на Литейный, мы хотели сегодня заказывать камни.

Он отложил карандаш без лишних слов.

— Так я уже готов, Саша. Только пальто прихвачу.

Он взял со стола листок — список, написанный его аккуратным почерком. Мы спустились к машине.

По дороге через центр я рассказал отцу о встрече с Данилевским. Он слушал, не перебивая, потом кивнул.

— Хлебников был гадиной, но умной гадиной. Умел прятать деньги.

— Данилевский подаст прошение. Если одобрят — получим что-нибудь из имущества. Квартиру на Каменноостровском, или яхту…

— Яхта… — Отец задумчиво смотрел в окно. — Давно не был на воде. В молодости у Ушаковых была яхта — мы катались по Финскому заливу. Хорошие были времена.

— Может, снова начнёте.