Он усмехнулся.

— Посмотрим. — Потом вернулся к делу: — На Литейном мы найдём всё основное. Хочу, чтобы камни были по возможности отечественные — уральские, сибирские, якутские. Но некоторые придётся брать импортные.

— Шпинель из Бирмы? — догадался я. — Рубины из Индии, сапфиры с Цейлона?

— К сожалению, да. У нас таких нет нужного качества и в нужном количестве. Я бы предпочёл своих — но не в ущерб работе. Артефакт высшего порядка не простит ни малейшего упрощения. Иначе есть риск, что контуры расползутся…

Участок между Фурштатской и Сергиевской улицами артефакторы между собой называли Самоцветкой. Так уж исторически сложилось, что продавцы камней открывали свои лавки именно здесь.

Роскошные витрины, золочёные вывески, охранники у входов. Клиентура тоже была соответствующая — дамы в шубы, солидные господа с тростями, мастера-артефакторы со знаками принадлежности к Гильдии…

Штиль нашёл место для парковки, и мы вышли на холодный воздух.

— Начнём с «Даров Урала», — сказал отец.

Я улыбнулся. Мы оба разделяли любовь к самоцветам древних гор.

«Дары Урала» занимали просторное помещение с мраморными полами и витринами с подсветкой. На стенах висели карты уральских месторождений и фотографии шахт, которые делали магазин похожим одновременно на торговую точку и небольшой музей горного дела.

В витринах лежало то, что веками доставали из земли ценой тяжёлого труда: изумруды, аквамарины, бериллы, александриты, малахит, яшма.

Консультант появился, едва мы переступили порог.

— Василий Фридрихович! — Он шагнул навстречу с протянутой рукой. — Какая честь! Давненько вы нас не радовали личным визитом!

— Владимир Сергеевич. — Отец пожал его руку. — Да, и правда сто лет у вас не бывал.

— Слышал, вы участвуете в императорском конкурсе и прошли на второй этап! Поздравляю!

Мы с отцом переглянулись.

— Новости быстро разносятся.

Консультант засмеялся:

— В нашем сообществе — мгновенно. Ну, чем же я могу помочь?

Отец показал список. Консультант внимательно изучил его и кивнул.

— Изумруды высшего порядка, пятьдесят штук, три-пять миллиметров. Александриты среднего порядка, тридцать штук. Аквамарины, бериллы. Сейчас покажу лучшее, что есть.

Он удалился в подсобное помещение и вернулся с несколькими лотками. Отец надел лупу — ту самую, старую, с которой никогда не расставался. Начал осматривать камни методично, без спешки.

Я смотрел на изумруды. Яркий, насыщенный зелёный, почти без примесей. Свет витрины не прибавлял им красоты — они бы светились и при тусклой лучине.

— Откуда такая красота? — спросил отец.

— Малышевское месторождение. Лучшая партия за этот год.