— Лидия Павловна, голубушка, — она, неожиданно для матери, расцеловала её в обе щеки. — Какая красавица! А Елена Васильевна — и вовсе ангел. Василий Фридрихович, поздравляю — ваша семья сегодня украсит этот приём. Наконец-то дворянство дали красавцам, будет хоть на кого посмотреть…

— Благодарю, ваше сиятельство, — поклонился отец.

— И молодой Фаберже, — графиня заговорщически подмигнула мне. — Слышала, вы произвели впечатление на китайского императора. Если это и правда так, то вы удивили даже меня.

Я сдержанно улыбнулся.

— Слухи, очевидно, распространяются быстро.

— В Зимнем — мгновенно, — отмахнулась Шувалова. — К тому же у меня здесь много друзей. Кстати, вот один из них… Прошу прощения, я должна поприветствовать сенатора.

Она кивнула нам и отошла к другой компании, а мы двинулись дальше.

Бал должны были давать в Николаевском зале.

Огромное помещение с двойным рядом колонн, под потолком словно парили гигантские хрустальные люстры в три яруса, каждая со множеством электрических ламп, стилизованных под живой огонь. По стенам вились гирлянды из живых цветов, у дальней стены уже расселся придворный оркестр.

Дамы и кавалеры медленно расходились по периметру зала, оставляя центр свободным для торжественного выхода императорских семей.

Платья всевозможных оттенков, тиары, ордена, ленты, перчатки, веера… Запах живых цветов смешивался с тонкими ароматами духов. Гудел невнятный гул разговоров — на русском, английском, французском, в одном углу — на немецком, ещё в одном — на китайском.

Лидия Павловна тронула меня за локоть.

— Сашенька, посмотри. Подождите минутку, я хочу запомнить эту картину.

Я понял — она хотела впитать в себя этот момент. Я бы тоже хотел, если бы мне не приходилось одновременно следить за лестницей, за входными дверьми и за Леной. Судя по тому, какие взгляды на неё кидали местные офицеры, моей сестрице требовалась охрана.

Раздался двойной удар жезла церемониймейстера о паркет, и разговоры мгновенно стихли. Все повернулись к двери в дальнем конце зала.

— Его императорское величество государь Всероссийский! — раздался голос главного церемониймейстера.

Двери распахнулись.

Российский император вошёл первым — в парадном тёмно-зелёном мундире Преображенского полка, со всеми орденами и Андреевской лентой через плечо. Под руку он вёл супругу. Императрица шла в платье цвета слоновой кости с длинным шлейфом, на её голове искрилась тысячей камней алмазная диадема.

За императорской четой шли цесаревич с супругой. Молодая великая княгиня была особенно хороша в небесно-голубом платье — высокая, белокурая, статная.