И все три по-своему были правы.

Я подробнее рассказал о приглашении и обо всём, что произошло в Малахитовом зале.

Лена сидела с приоткрытым ртом. Лидия Павловна прижала ладонь к груди — к изумрудному кулону. Даже Марья Ивановна снова заслушалась.

— То есть вы будете… личными гостями, — наконец повторила мать тихо. — Самого императора Поднебесной.

— Именно, — кивнул отец.

— Боже мой, — выдохнула Лена. — Саша. Папа. Вы хоть понимаете, что это значит?

— Понимаем, — сказал я.

Отказаться было невозможно. Отказ оскорбил бы не только императора Поднебесной, но и нашего государя, для которого этот визит был большой дипломатической победой. Мы стали частью игры, и выйти из неё было уже нельзя.

Но и кидаться сломя голову в незнакомый мир тоже было бы безумием.

Сначала нужно разгрести петербургские дела. А уж потом думать о Поднебесной.

После обеда Марья Ивановна, наконец удовлетворённая количеством съеденного, ушла на кухню. Лидия Павловна поднялась к себе — кажется, уже мысленно рисовала новый эскиз. А мы с отцом и Леной собрались в кабинете за чашкой кофе.

Теперь разговор шёл иначе. Эмоции схлынули, пора было посмотреть на ситуацию трезво.

— Я рад, не подумайте, — сказал отец, вертя в руках чашку. — Но чего греха таить, мне немного не по себе. Мы поедем в мир, которого совсем не знаем. Там совсем другие законы, другие обычаи, другой подход к ремеслу. Я даже не представляю, с чего там начинать работу.

— Вот и я о том же, — кивнула Лена. — Это не Европа. Там у нас нет ни одного знакомого. Ни поставщиков, ни мастеров, ни даже толкового переводчика.

— Переводчик есть, — заметил я. — Сюй.

Оба посмотрели на меня.

— Профессор-востоковед, который переводил на аудиенциях, — пояснил я. — Третье поколение его семьи живёт в Петербурге. Он не просто знает язык — он знает культуру изнутри. Если кто и сможет провести нас по Поднебесной, не дав наделать глупостей, так это он. Думаю, стоит с ним сблизиться. Пригласить, поговорить, может, предложить участие в проекте.

— Разумно, — согласился отец. — С таким человеком и правда будет спокойнее.

Я кивнул, но про себя думал о большем.

Я-то знал об этом мире больше, чем мог сказать вслух. В прошлой жизни я повидал немало чужих стран и чужих дворов, имел дело с заказчиками самых разных кровей. И понимал, что незнакомый мир не так уж страшен, если подойти к поездке с уважением и должной подготовкой.

Но всё это я подал куда сдержаннее.

— Бояться нечего, — сказал я. — Главное — подготовиться. Изучить их традиции, символику, предпочтения в камнях и металлах. Понять, что для них красиво, а что — оскорбительно. У нас будет на это время.