Они подготовились отлично, заранее, прямо до последнего болта. Пленников погнали к трапу, продолжая отделять простых зрителей от остальных. Раненых тоже оставляли, если они не входили в списки. Зато молодых наследников родов, сильных магов, детей чиновников, купеческих представителей и людей вроде Ветрова отбирали тщательно. Не толпа, а капитал. Уж не знаю, в деньгах ли они исчисляли стоимость каждого пленника или как переговорный капитал, но цель становилась очевидной.

Один из мятежников, услышав проклятия какого-то офицера, резко повернулся:

— Нам не трупы нужны, барин. Нам вес за столом нужен. Империя не слушает, ну так мы её заставим. Послушают, никуда не денутся, когда у нас половина её будущего.

В нижнюю гондолу нас загнали быстро. Канаты снаружи начали уходить вверх, якоря отстреливались один за другим, гондола просела, потом качнулась и пошла на подъём. Через узкое окно я увидел манеж сверху. К нему наконец стягивалась жандармерия, пожарные, военные экипажи. Люди бежали по улицам, поднимали головы, кто-то стрелял сигнальными огнями, но никто не открывал настоящий огонь по дирижаблю.

И это было правильным решением. На борту было много заложников. Под нами находилась столица. Сбить такое судно над городом означало убить не только нас, но и накрыть обломками улицы, дома, прохожих. Захватчики точно выбирали транспорт специально для того, чтобы столица внизу становилась для него щитом.

Я проверил цепь. Короткая, крепкая. Браслет на запястье продолжал давить дар. Двери охраняли четверо, у носовой перегородки стоял пулемётчик, ещё двое следили за пленниками с артефактными жезлами. Окна слишком узкие, чтобы пролезть даже ребёнку. Огонь здесь был почти бесполезен. Ткань, масло, лак, дерево, маготехника, оболочка с газом — один неосторожный всплеск — и я сожгу не врагов, а всех.

Наталья тоже просчитывала варианты. Её лицо оставалось спокойным, но пальцы на коленях сжимались и разжимались. Она смотрела на замки, на охрану, на расстояние до двери, на стойки подавления. Умная. Холодная. И, что особенно ценно, не склонная к истерике.

— Плохие варианты? — тихо спросил я.

— Очень скудные, — ответила она. — Ваши?

— Примерно такие же. Разница только в количестве пожаров, которые я могу устроить до смерти.

— Тогда лучше без пожаров.

— Согласен.

Ветров, сидевший рядом, перестал ругаться и теперь смотрел на внутренности судна с таким выражением, что мне захотелось спросить раньше, чем он сам начал говорить.

— Это не обычная модель, — сказал он вполголоса.

— Что именно?

— Всё. Корпус похож на скоростной почтовый, но гондола грузовая. Винтовые группы усилены, рули переразмерены, оболочка вытянута больше нормы. Собрано грубо, дерзко, с нарушениями трёх десятков правил, но… — он сжал зубы, — быстро. Очень быстро. Если они выйдут за зону городской ПВО, догнать будет почти невозможно.