— Главная трудность в мембране, — говорил он, наклоняясь над схемой. — Если она слишком пористая, элемент быстро умирает. Если плотная — падает отдача. Я нашёл состав, но после пожара потерял часть записей. Образцы сохранились только малые. Мне нужна лаборатория, материалы и защита от очередных проверок.

— Кто к вам приходил до пожара? — спросил я.

Кольцов замолчал, — Мастера из маготехнической палаты. Двое чиновников. Один человек от гильдии кристальных осветителей. Он был вежлив. Очень вежлив. Сказал, что мои опыты могут расстроить равновесие отрасли.

— А потом лаборатория взорвалась.

— Через месяц.

Мои рассуждения становились всё менее параноидальными и всё более неприятно правдоподобными. Именно в этот момент я заметил слежку.

Человек у окна в зале менял положение слишком редко, чтобы быть обычным посетителем, и слишком часто смотрел не на еду, а на отражение двери кабинета в зеркале. Шляпа надвинута низко, газета раскрыта на одной и той же странице, чашка нетронута. Раньше я мог бы не обратить внимания. Теперь Носов быстро лечил такую невнимательность.

Я поднял руку и едва заметно провёл пальцем по краю стола. Это был условный жест для Носова. И тот, стоявший у дверей кабинета, незаметно исчез. Вот только был и теперь его нет. Через минуту в зале что-то тихо стукнуло, кто-то удивлённо охнул, потом всё снова стало спокойно. Носов вернулся ещё через две минуты, уже с человеком в шляпе, которого держал за локоть так, что тот не решался даже дышать слишком активно.

— Документы чужие, — сказал Носов. — В кармане фотографии.

Он положил на стол несколько снимков. На всех них был Кольцов. Вот он у входа в ресторан, вот на улице, возле дешёвой гостиницы. И я, выходящий из машины пару дней назад.

Кольцов побледнел:

— Они снова…

— Кто? — спросил я.

— Не знаю. После пожара я иногда замечал людей. Потом они исчезли. Я думал, всё закончилось.

Шпион молчал. Носов чуть усилил хватку, и тот сглотнул, но героически решил не становиться разговорчивым без более убедительных причин.

— Передайте его Виктору Андреевичу Сомову, — сказал я. — С фотографиями. Пусть Тайная полиция узнает, кто у нас так интересуется солевыми батареями.

Носов кивнул и вывел человека. В кабинете стало тихо. Кольцов смотрел на снимки, Екатерина — на меня, а я — на чертёж батареи, лежавший рядом с пятном остывшего чая. Ещё утром мне казалось, что я просто ищу перспективные технологии. Теперь стало ясно: я открываю дверь не в мастерскую изобретателей, а в войну против отраслей, гильдий и родов, которым новое угрожает не меньше, чем мятежникам угрожала имперская полиция.