— Держит. Материал дешевле хорошей кожи, легче стандартизируется, лучше подходит для массового производства и может идти не только на сапоги. Ремни, подсумки, чехлы, рабочие перчатки, сумки, часть походного снаряжения, чехлы на технику и ещё очень много разного.

— Воду держит?

— Опытные образцы держат лучше плохой кожи, хуже лучшей выделки. Но это только первая партия.

Курков снял свой сапог без всякого смущения, примерил наш образец, прошёлся по кабинету. Потом ещё раз. Потом остановился и посмотрел на меня уже серьёзнее.

— По ноге сидит прилично. Жёстче, чем надо, но это правится колодкой. Запах есть.

— Уберём обработкой.

— На холоде?

— Нужно испытание.

— В грязи?

— Тоже.

— На марше?

— Обязательно.

Он кивнул и сел обратно.

— Качеством не хуже средних кожаных. До хороших пока не дотягивает, но если цена будет такой, как вы намекаете, это станет интересно. Очень интересно.

Гладков до сих пор молчал, давая мне говорить самому. Только сейчас он мягко добавил:

— Дом Гладковых готов обеспечить производство опытной партии, если министерство сочтёт испытания полезными.

— Министерство ещё не знает, что оно сочтёт, — сухо ответил Курков. — Но моя бригада узнает раньше.

Он взял перо и быстро написал распоряжение. Потом позвонил в колокольчик, вызвал адъютанта и велел оформить приказ на поставку опытной обуви и нескольких элементов экипировки для целого полка.

— Большой тест, — сказал Курков, подписывая бумагу. — В Подмосковье готовятся серьёзные учения. После истории с манежем обществу нужно увидеть, что жандармерия, полиция и армейские части не развалились и находятся в полной боеготовности. Марши, полевые лагеря, охрана объектов, взаимодействие с дирижабельными группами. Там и проверим вашу обувку. Если ноги солдат скажут спасибо, разговор продолжим.

Когда мы вышли из кабинета, Гладков молчал до самой лестницы. Потом остановился у окна, опираясь на трость, и посмотрел на меня с тем самым блеском в глазах, который совсем не соответствовал его древнему телу.

— Крупный заказ не за горами, Михаил Алексеевич.

— Если тест пройдёт удачно.

— Пройдёт. Или мы узнаем, что исправить, и пройдёт следующий. Важно другое: вы вошли в армейскую дверь не с просьбой, а с вещью, которую генерал надел на ногу и не снял до подписи.

— Вы заметили?

— Я стар, а не слеп. И пусть моё тело начало меня подводить, но глаз и ум остаётся острым.

Мы спустились к автомобилю. Уже у двери Гладков вдруг сменил тон.

— А теперь оставьте сапоги, батареи, бульон, газировку и все ваши будущие перевороты хотя бы на два дня.

— Почему?