— Старый дурак, — сказал он наконец. — Всё-таки старый, но не совсем дурак.

— Простите?

— Я оказался прав. Сделал ставку на вас, и ставка уже начала платить. Материалы для армии и дешёвый ток против кристальных монополий. Две двери, за каждой — целая отрасль. И за каждой, конечно, люди с ножами.

— Ножи уже были. И винтовка.

— Значит, вы нравитесь рынку.

Я не удержался и усмехнулся:

— Странный у вас способ определять перспективность.

— Самый надёжный. Если тебя никто не пытается остановить, ты либо никому не нужен, либо ещё не нашёл золото. — Гладков постучал пальцами по папкам. — Условия простые. Читаловы получают необходимые вложения: помещения, оборудование, сырьё, юридическое оформление, охрану, часть управляющих людей и доступ к нашим торговым каналам. В обмен Гладковы получают сорок процентов владения будущими предприятиями по этим двум направлениям.

Я ожидал большего, гораздо большего. Как минимум контрольный пакет, чтобы они не боялись, что у меня сорвёт крышу и я решу продать свою часть другим людям.

— Это очень щадящие условия, Григорий Артемьевич.

— Да.

— Почему?

— Потому что за свою жизнь я научился искать союзников правильно. Раба можно купить целиком, но раб не растёт. Младшего партнёра можно задушить процентами, но он всю жизнь будет искать, как тебя обмануть. А союзник, который понимает, что с ним обошлись честно, приносит больше денег и меньше яда в чай.

— Читаловы кажутся вам такими союзниками?

— Вы кажетесь. Ваш род пока догоняет. Да и ваша старшая сестра — точно очень разумная девушка. Если она и не обойдёт своего брата, то точно станет далеко не самой худшей представительницей вашего дома.

— И ещё, — сказал Гладков почти небрежно, — ваш кредит в «Финансовом обществе Ермаков и компания» погашен.

Я замолчал:

— Вы не должны были…

— Конечно, не должен. Я захотел. Сумма мала по сравнению с тем, что мы сейчас обсуждаем, но оставлять нашего будущего партнёра с мелким банковским крючком в губе неразумно. Считайте это жестом доброй воли. Или раздражающей старческой привычкой убирать со стола мусор перед большой игрой.

— Благодарю.

И благодарность была искренней. Две тысячи теперь действительно казались каплей на фоне будущих вложений, но это была капля, которая ещё недавно висела у меня над головой отдельным грузом. Гладков одним движением снял этот груз и одновременно напомнил: он может решать мои проблемы быстрее, чем я успеваю их обдумать. И этого было достаточно для того, чтобы осознать всю его силу.

Но затем началась работа — страшная, плотная, почти без передышки. Люди Гладковых действовали так, как умеют только большие торговые дома: вчера ещё ничего не было, сегодня уже найден склад, мастерская, управляющий, бухгалтер, сторожа, поставщик ткани, человек по смолам, посредник по каучуку, договор с артелью на первые опытные партии и отдельная комната для Рыжова, где окна выходили во двор под охраной. Кирзовое направление решили запускать открыто, но под другим углом: «новый прочный материал для рабочей и армейской экипировки». Без громкого вызова коже, без лишних газетных криков, но с твёрдым расчётом на военный тест.