— Я так и собирался.

— Тогда не умрите. Мне нравятся ваши сапоги.

— Очень трогательная забота.

Воробьёв стоял напротив, снимая перчатки. Его руки уже светились красноватым жаром. Улыбался он спокойно, уверенно, с удовольствием человека, который получил возможность публично наказать раздражающего выскочку и ещё выйти из этого защитником собственного достоинства.

— Готовы, господа? — спросил Оболенский.

Курков посмотрел на меня. Я кивнул.

— Готов.

Воробьёв атаковал сразу, едва дождавшись команды. Он выбросил вперёд обе руки, и по кругу ударила широкая волна огня. Пламя шло низко, быстро, с загибом к моим ногам, заставляя либо отступить, либо прыгнуть, либо принять жар на защиту. Я выбрал отступление и воздух. Сдвинул поток в сторону, не гася пламя полностью, а отводя его дугой мимо себя. Барьер за спиной вспыхнул, зрители отшатнулись.

Второй удар пришёл сверху.

Короткие огненные всплески, плотные, как кулаки. Один, второй, третий. Я поднял защиту, смешивая жар и воздух, создавая перед собой дрожащую прослойку. Первый удар распался, второй продавил слой и обжёг рукав, третий едва не достал грудь. Контур на моём жилете мигнул жёлтым.

Воробьёв наступал. Он был хорош. Очень хорош. Тренированный родовой маг, привыкший к бою на ограниченном пространстве. Огонь у него был чище моего, послушнее, плотнее. Он бил сериями, менял высоту, подрезал дистанцию, вынуждал двигаться по кругу туда, куда ему нужно. Несколько раз я едва успевал уходить, и каждый раз толпа шумела громче.

— Что-то не видно вашей знаменитой живучести, Читалов! — крикнул он, посылая очередной веер пламени.

Я не ответил. Нельзя было сбивать дыхание. Я в ответ только считал. Его атаки были сильными, но слишком щедрыми. Воробьёв хотел не просто победить. Он хотел унизить. Показать, что я слаб, что мои газетные подвиги — случайность, что против настоящего родового мага я могу только пятиться. Он вкладывал в удары больше силы, чем требовалось, и каждый раз его огонь вспыхивал чуть ярче, чем нужно. Красиво. Эффектно. Дорого.

Я отступал. Шаг назад, поворот, защита, сдвиг воздуха, короткая вспышка в землю, чтобы сбить его следующий выпад. Один раз я поднял огонь навстречу, но тут же понял: в чистой силе проиграю. Тогда ушёл ниже, крутанул поток пыли с площадки и заставил его пламя потерять форму на долю секунды.

Но Воробьёв разозлился. Он поднял обе руки, и вокруг него развернулся огненный венец. Гости ахнули. Оболенский довольно улыбнулся. Я почувствовал, как жар давит на лицо даже через защиту.

— Хватит бегать! — крикнул Игорь.