Я отложил газету и поймал себя на мысли, что можно было наконец хоть немного выдохнуть. Почти одновременно принесли вторую новость: подмосковные учения с участием армии, жандармерии и полицейских подразделений назначены на ближайшие дни. Там же должны были испытывать нашу опытную обувь и часть экипировки из нового материала.

— Поедете? — спросила Екатерина, заглянув в кабинет.

Я посмотрел на собственную ногу, на стопку писем, на отчёты по батареям, на записи по газировке и на бульонные поставки.

— Нет.

— Серьёзно? — брови сестры взметнулись вверх. — Ты отказываешься от возможности лично посмотреть армейский тест?

— Курков разберётся без меня. У него опыта вагон и маленькая тележка. Если обувь плохая, солдаты скажут так, что даже на Аляске услышат. Если хорошая, бумага придёт сама. А я, если снова полезу в гущу событий, доктор Вельяминов найдёт меня и прибьёт медицинским справочником.

— Впервые за долгое время ты сказал что-то разумное.

— Не привыкай.

Вместо учений я отправился к Кольцову. Производство батарей держали тихо, почти подпольно, хотя формально всё было чисто. Помещение при дальнем гладковском складе уже изменилось до неузнаваемости. Там, где раньше хранили ящики с чайной упаковкой и запасные детали к складским подъёмникам, теперь стояли длинные столы, стеклянные сосуды, аккуратно подписанные банки с солями, металлические пластины, мембранные рамки, сушильный шкаф и небольшая испытательная линия. Несколько помощников в фартуках работали под надзором Кольцова, и сам изобретатель выглядел впервые не затравленным, а живым. Уставшим, злым до невозможности, фанатично сосредоточенным — но живым.

— Вы рано, — сказал он вместо привычного приветствия.

— Хорошие хозяева всегда прибывают не вовремя.

— Тогда вы прекрасный хозяин.

На столе перед Кольцовым лежал фонарик. Самый обычный, ручной, привычный электрический фонарь, пусть и в явно опытном корпусе — слишком грубом, тяжеловатом и угловатом. Впрочем, пусть корпус и был тяжеловат, но самое главное было в том, что работал он не от магического кристалла, а от солевой батареи конструкции самого Кольцова.

Увидев мой интерес, изобретатель взял фонарь, направил его в сторону стены и нажал на кнопку, ударив лучом света в побелку стены. Сильно слабее, чем привычные мне фонари из двадцать первого века, свет был тёплым, но всё же это было электричество. Переносной, независимый от дорогостоящих кристаллов — настоящий луч будущего, пробившийся удивительным образом сквозь все проблемы.

— Фонари у нас имеются, — заметил Кольцов, показывая мне собственное изобретение. — Дорогие они с лицензированным кристаллическим сердечником. Мой образец пока вышел слишком тяжёлым и определённо требует доработок, но даже в таком виде обойдётся конечному покупателю в пятнадцать раз дешевле.