Мне этот инженер понравился. Аладьин говорил прямо. Железной дороге нужна крепкая обувь для путейцев, обходчиков, ремонтных бригад, складских рабочих, стрелочников. Кожаные сапоги дороги, изнашиваются быстро, в сырости требуют ухода, а экономить на обуви рабочих выходит себе дороже: больные ноги, травмы, задержки, жалобы, потери времени. И ведь не из большой любви к народу им это необходимо, а из практического интереса — железная дорога должна развиваться. Так что Аладьин хотел от меня опытную партию, но не хотел платить цену кожи за материал, который ещё не доказал себя.

Я назвал цену почти вдвое ниже хороших кожаных сапог. В кабинете стало тихо. Аладьин долго смотрел на меня, потом на Рыжова, потом на образец сапога.

— Вдвое?

— Почти. При опытной партии и условии письменного отчёта после месяца носки. Нам нужны данные, вам нужна обувь. Обе стороны рискуют, обе получают выгоду. Как по мне, это отличная сделка.

— Триста пар, — сказал он. — Для начала.

Рыжов едва заметно побледнел.

— Триста?

— Для железной дороги это не число, а проба пера, — сухо ответил Аладьин. — Представляете, сколько людей у нас работает? Одних только кочегаров на нашем направлении без малого полторы сотни. А это только кочегары.

Контракт подписали через час. Почти три сотни пар обуви. Отдельные условия по замене брака. Обязательный отчёт по износу. Возможность расширения поставки после испытаний. Когда Аладьин ушёл, я несколько секунд просто смотрел на подписи, а потом потянулся за чистой бумагой.

— Что теперь? — спросил Рыжов.

— Экспансия, — я хищно улыбнулся.

К вечеру я написал десятки писем для разных адресатов. Фабрики. Склады. Пристани. Почтовые службы. Извозчичьи артели. Дорожные общества. Частные охранные конторы. Строительные подрядчики. Речные перевозчики. Все, кому нужно было обувать людей в крепкое, дешёвое, рабочее. В письмах не было ни одного слова о революции, будущем и перевороте рынка. Только цена, прочность, водостойкость, опытные партии, отчёты, снижение расходов.

Я прекрасно понимал: такую рассылку не смогут не заметить производители кожаной обуви. Именно этого я и хотел. Пусть покажут зубы сейчас. Пока Гладковы рядом, Курков заинтересован, железная дорога подписала пробный контракт, а Воробьёвы ещё заняты собственной семейной злостью после дуэли. Если противник начнёт бить, мы увидим направление удара и успеем ударить в ответ. Это было гораздо лучше, чем ждать аккуратного удара ножом в спину. Уж что-что, а в столкновениях лицом к лицу я успел поднатореть и в этом мире.

Екатерина приехала на производство ближе к вечеру. Озадаченная. Даже встревоженная. В руках у неё был плотный конверт с императорской печатью.