— Понимаю ваше состояние, — начал Лавров, — но вынужден задать вопросы. Что вы помните о вечере происшествия?

Я рассказал. Вернее, рассказал то, что мог. Ресторан, отец, неизвестный собеседник, окно, предмет, взрыв. Без деталей, которых не было. Без лишней паники. Без упоминания того, что память эта мне досталась как обрывок чужого кино. Следователь всё это слушал внимательно, не перебивал, иногда совершал какие-то пометки, суть которых я не знал.

— Лица человека не помню. Высокий, худощавый, светловолосый. Больше ничего не знаю, уж простите.

— Имя?

— Не знаю.

Следователь вздохнул, закрыл папку и пальцами огладил усы.

— У нас несколько предположений. Во-первых, это могут быть радикалы. Последние месяцы в столице очень неспокойно. Левые кружки, крестьянские агитаторы, бывшие ссыльные, анархисты. Для них ресторан, принадлежащий аристократу, мог стать хорошей добычей хотя бы в парадигме крупной новости. Они, знаете ли, террор в инструмент превратили.

«Так уж только и они!» — хотел было я воскликнуть, но удержался, вместо того сказав:

— Грубовато, — заметил я. — Гранату бросили в конкретное окно, когда отец сидел с определённым человеком.

— Соглашусь. — Лавров кивнул. — Потому есть второе предположение. Конфликт в ресторанном деле. Поставщики, конкуренты, долги, борьба за помещение или клиентуру.

— Убить владельца гранатой в зале, рискуя задеть гостей? Это не бизнес, это истерика.

— Бывает и истерика.

Меня его версии не убеждали. Не потому, что были невозможны. Вполне возможны. Просто слишком удобные. Радикалы — универсальный ответ на любой взрыв. Конкуренты — удобный ответ на любую смерть предпринимателя. А вот неизвестный собеседник отца в эту картину не вписывался.

— Тот человек, что был с отцом, выжил? — спросил я.

— Его тела не обнаружили в тот момент, когда мы прибыли на место.

— Вам его имя известно?

— Пока не имею права сообщить.

Я запомнил это выражение лица. Следователь не удивился вопросу, не полез в бумаги, не стал уточнять. Он уже знал имя. Просто не хотел делиться.

— Понимаю, — сказал я.

— Господин Читалов, — Лавров сложил пальцы замком. — Если вы вспомните что-либо ещё, даже мелочь, немедленно сообщите мне. Иногда дело решает не очевидное, а то, что кажется пустяком.

— Разумеется.

— И ещё. До завершения следствия советую соблюдать осторожность. Не ходить одному, не принимать неожиданных приглашений, не вступать в сомнительные разговоры.

— Вы полагаете, опасность сохраняется?

— Я полагаю, что человек, бросивший гранату в зал ресторана, не отличается чрезмерной щепетильностью. Возможна повторная попытка нападения.