— Вы кто?

— Степан Кузьмич Носов. Бывший унтер. Сейчас сторожу склад купца Лапина.

Сергей, всё ещё закрывая Веру собой, кивнул мужчине с уважением, которое у него не выдавалось просто так.

— Служили?

— Кавказская линия, потом Аляска, потом охрана факторий в Африке. Хватило мне приключений. На свой век опыта уж поднабрался столько, сколько у целой роты жандармов может и не быть. — он улыбнулся, показав пару отсутствующих зубов.

— Степан Кузьмич, — сказал я. — Чувствую, что мне не лишним будет человек для охраны. Цех, ресторан, дом, сёстры, поставки. Многовато мест для одного раненого мага, который и шагать-то нормально, как оказалось, не может. — я взглядом показал на раненую ногу. — Сначала старшим, дальше посмотрим по обстоятельствам. Платить буду достойно.

Носов посмотрел на меня внимательно. Думал недолго, сощурив острый взгляд, но затем кивнул.

— Условия мои.

— Слушаю.

— Журнал посетителей в цеху и доме. Проверка рабочих перед допуском. Сестёр одних не отпускать, хоть ругаться будут. Поставщиков смотреть не только по бумажкам, но и по людям. У ворот дежурный всегда, ночью обход. И ещё: если хозяин делает глупость, я имею право сказать ему, что он делает глупость, прямо в лицо.

Екатерина неожиданно сказала:

— Берём.

Я посмотрел на неё:

— Я вроде бы глава рода.

— Вот как глава рода и прими умное решение.

— Значит, договорились.

К вечеру мы вернулись в ресторан с задержанными, которых передали городовому, с испуганной Верой, с новой охраной в лице Носова и с папкой, которая теперь казалась мне опаснее револьвера. Лозунг «Свобода в каждом пузырьке» был немедленно запрещён, пробные этикетки уничтожены, а Вере я поручил придумать десять новых вариантов, но уже без слов, способных заинтересовать жандармерию, Тайную полицию, левых и семейных врагов одновременно.

Первая безопасная партия газировки вышла в зал ближе к ужину. Мы не объявляли её громко, не вывешивали плакаты и не устраивали бесплатных раздач. Просто предложили постоянным гостям новую шипучую лимонную воду дома Читаловых, охлаждённую и поданную в бутылке. Первый гость выпил половину стакана, удивился и попросил бутылку с собой. Второй спросил, можно ли заказать ящик для домашнего обеда. Третья дама сказала, что напиток «забавно щекочет язык» и тут же потребовала ещё один, но с меньшим количеством льда. В общем, старт можно было назвать достаточно удачным.

Поздним вечером, когда ресторан начал пустеть, Носов вошёл в кабинет управляющего и молча положил передо мной клочок бумаги. Его нашли у одного из нападавших, зашитым во внутренний карман. Почерк был чужой, короткий, без лишних слов.