— Я к Вам с одним документом. Не партийным. Личным.

— Слушаю.

Она положила передо мной лист. Не печатный; от руки, её почерком, синей авторучкой.

«Председателю колхоза 'Рассвет» Дорохову Павлу Васильевичу. От парторга Козловой Нины Степановны.

По итогам депутатских выборов 25.01.1987 и завершения январского пленума ЦК КПСС 28.01.1987 я считаю своей служебной обязанностью оформить следующее.

За восемь лет (1979–1987) совместной работы в колхозе «Рассвет» между нами не было ни одного формального инцидента партийной дисциплины. По обоим направлениям нашей работы (моё — партийное, Ваше — председательское) Вы во всех случаях соблюдали уважение к моей роли парторга. Я Вам выражаю личную благодарность за это.

Дальнейшая моя работа в «Рассвете» продолжается без изменений до момента Вашего возможного перевода на областной или московский уровень. По соответствующему случаю прошу заранее известить меня за один-два месяца, чтобы я могла подготовить преемника-парторга по предусмотренной процедуре.

С уважением, Н. С. Козлова. 29.01.1987.'

Я перечитал. Поднял глаза.

— Нина Степановна.

— Да.

— Спасибо.

— Не за что. Это — служебный документ; не личный по сути. По форме — личный. Я Вам его подаю в одном экземпляре; копия у меня дома.

— Принят.

— Хранить будете?

— Да.

— Хорошо.

Она вышла.

Я положил лист в верхний ящик стола, в свою папку, рядом с регистрационным удостоверением «Рассвет-Плюс» и сухоруковской декабрьской просьбой про яблоню. В этой папке у меня сегодня лежали три документа, каждый из которых был — личный поверх служебного.

К трём я был на улице. Прошёлся по двору правления; снег сдержанный, ветра нет. По двору к мастерской шёл Лёха; коротко махнул рукой. По двору к ферме шёл Семёныч; тоже махнул. У дома Кузьмичёва в окне горел свет; видимо, Тамара дома, Кузьмич у себя.

У ворот Кузьмичёва двора я остановился. Снег у ворот расчищен: Кузьмич с утра прошёл; ветер на ночь намёл немного, но порог чист. Я постучал.

— Палваслич!

Кузьмич встретил меня на крыльце. В простом ватнике, кепка на голове.

— Кузьмич.

— Заходи.

Прошли в избу. На кухне Тамара у самовара; самовар у Кузьмичёвых был старый, ещё пятидесятых годов, со следами одного капитального ремонта в шестьдесят восьмом. К нему у Тамары была привязанность отдельная; она его не меняла.

— Чай?

— Чай.

Сели. Тамара налила; не торопилась с уходом.

— Палваслич. — Кузьмич у меня по этим коротким визитам обращался один раз; дальше говорил по делу.

— Кузьмич.

— Я сегодня в обед сходил у Зинаиды телеграмму Гаврилова посмотреть. Зинаида показала.