— Тогда первый шаг закрыт. Спасибо Вам — и за речь, и за подпись.
— Не за что. Доброй ночи, Павел Васильевич.
— Доброй ночи.
В трубке щёлкнуло.
Я опустил трубку.
К девяти я лёг. Валентина рядом, не сразу.
— Паш. Двадцать пятое января. Я уже эту дату наизусть выучила.
— И я. Теперь это главная дата месяца.
— Что бы на ней ни вышло — я с тобой. Ты это знаешь.
— Знаю. Этим и держусь.
Она не сказала больше ничего. У неё это был — особый голос, на эту ночь свой.
Перед сном у меня стояла одна корытинская фраза:«Только так. Слышите?» . И мой ответ:«Слышу» .
Над этим «слышу» я и закрыл глаза — не сразу, не быстро, и не выпуская его из головы.
Глава 11 Хрящевы
Шестого января, во вторник, после партсобрания, в «Рассвете» стояло обычное январское утро: минус девять, ветер слабый, ночью лёг новый снег. Я пришёл в правление в восемь сорок; в коридоре пахло чёрным хлебом: Зинаида к восьми принесла из дома буханку из своей утренней печи. Это у неё была своя традиция на январь.
К девяти я разобрал почту: две накладные, одно письмо из района, одна газета. Письмо от Зимакова, с печатью района, короткое, на бумаге: подтверждение получения протокола партсобрания. Это его служебная обязанность; я её ожидал.
К десяти позвонил Артур.
— Дорохов.
— Артур. По артели: в среду отгрузка на хлебокомбинат, консервированная свёкла, две тонны. Грузят Митрофанов с ребятами; я с ним вчера согласовал, в шесть утра встаём у хранилища.
— Хорошо. Тогда среда твоя.
— Среда моя. И ещё одно — не по цифрам, по слуху. Антонина вчера в магазине номер два слышала, как две женщины с дальней улицы за полкой, не глядя ни на меня, ни на Лизу, переговаривались. Одна другой: «теперь это, поди, частный». Слово — её. Антонина мне передала вечером, я тебе сейчас. Не на третий день после регистрации — а в первый месяц нам уже несут это слово.
Я подождал секунду.
— Несут — потому что не знают. Слово вернётся к ним же через первый магазинный прилавок: артельная цена, артельный счёт, артельная очередь. Шесть лет назад магазин номер два был колхозный, и тогда такого слова тоже не было. Через два месяца оно из села уйдёт.
— Я знаю, что уйдёт. Передаю — чтоб ты знал, что оно сейчас есть. На завтра, на послезавтра, и для расчёта на январь.
— Спасибо. Записал.
— А вторая новость — не моя. Передаю. Вчера вечером ко мне заходил Семёныч. Не по артели: по Серёге Хрящеву.
Я выдержал секунду.
— Что с Серёгой?
— Ничего плохого. Серёга вчера на остановке в Сухорукове ждал курский автобус, увидел Семёныча и попросил передать тебе поклон. Семёныч передал мне, я передаю тебе. Цепочка длинная, а поклон дошёл.