Я не сразу ответил.
Потом сказал:
— Я знаю.
Она склонила голову. Раз. В полутьме это было не движением, а сменой тени на стене за её плечом.
Свет в окне Кузьмичёва дома через двор горел. У Артура и Бэлы тоже. У тёти Маруси, то есть теперь уже там не у тёти Маруси, у них окно было уверенное, без подрагивания.
Я закрыл глаза на секунду.
Открыл.
— Спать.
— Спать, Паш.
Мы поднялись.
В коридоре у двери Катиной комнаты Валентина задержалась на полсекунды; послушала. У Кати грифель ещё работал. Валентина не вошла. Прошла дальше. Я за ней.
В спальной свет не зажигали. За окном двор, дальний забор, силуэт коровника на горизонте. Лёг.
Завтра переписывать закрытие. Послезавтра Артур придёт утром. До семинара двенадцать дней.
Закрыл глаза.
В тишине было слышно: где-то в соседней комнате Катя положила грифель на стол. Раз, аккуратно. И закрыла учебник.
Глава 3 Семинар
Двадцатого сентября в субботу я надел орден в семь утра.
Не на рабочий пиджак — на парадный. Парадный висел в шкафу с января восемьдесят третьего и за три года выходил оттуда дважды: в Москве, к Корытину, и в Курске, на областном по Черненко. Сегодня третий раз. Это я отметил про себя, не вслух.
Валентина в коридоре одёрнула на мне воротник — двумя пальцами, тем привычным движением, каким одёргивала Кате форму перед школьной линейкой.
— Колодка высоковато. — Она сдвинула орден на полпальца вниз, отступила, проверила глазом. — Вот теперь по плечу. Туфли старые надел — и правильно. Новые на сцене скрипят.
— Ты-то откуда знаешь, как туфли на сцене скрипят.
— Двадцать лет в актовом зале, Паш. Та же сцена, только дети вместо обкома. — Она тронула меня за рукав, не удерживая. — Иди. И не пересчитывай зал глазами с порога. Ты всегда пересчитываешь, а сегодня не надо.
Она не пошла со мной: семинар областной, рабочий, жён не зовут — и Валентина к таким вещам относилась как я. У неё с утра был педсовет, переходящий в районное совещание директоров. К пяти будет дома; я обещал быть к шести.
УАЗик стоял заведённый. Толик за рулём — в парадной кепке; от рабочей она отличалась одним: козырёк чуть приподнят. Он её надевал на областные.
— Доброе утро, Павел Васильевич. — Он покосился на орден и тут же отвёл глаза на дорогу, будто застеснялся, что покосился. — Я с вечера заправил, колёса проверил. Как поедем — напрямую?
— Кругом. Через мехдвор и дальним краем фермы.
— Тогда не тороплюсь. — Он мою субботнюю причуду за шесть лет за рулём знал и не переспрашивал.
Ехать до клуба три минуты. Кругом — пятнадцать. Эти пятнадцать минут мне нужны были не чтобы посмотреть двор, а чтобы дать голове спокойный круг перед сценой. В кабинете такой круг не получался. В машине, на знакомой дороге, получался.