В Москве на этой неделе я буду далеко от них. Но они в моей московской неделе будут — рядом. По форме я там один; по существу я с ними. По расчёту, через семь дней я к ним вернусь.
Я закрыл глаза в стекле вагона.
Поезд шёл ровно. К Москве по дороге было ещё одиннадцать с половиной часов.
Поезда в советское время в эту ночь шли по такому же расписанию, что и тридцать лет назад: с Курска через Орёл и Тулу в Москву, с короткими остановками каждые два часа. Я в этих поездах за свои годы в этом теле ехал не меньше тридцати раз, большая часть была в восьмидесятые, по линии управления районом и сетью. На каждой остановке проводник по своему графику обходил купе, проверял пассажиров; в это время я обычно не просыпался.
Это была моя обычная для меня поездка. Только сегодня в чемодане под полкой лежал депутатский мандат, и в боковом кармане пиджака на крюке у двери лежала сухоруковская записка, и в верхнем — нинин документ. Три бумаги. Каждая из них в моей московской неделе работала по своей линии: мандат для министерств; записка для меня самого; нинин документ для понимания моего родного «Рассвета» как точки опоры.
В эту минуту в Москве в Кремлёвском дворце на Манежной площади на сцене стоял ровный январский ночной свет, а у Виктора Петровича в министерской квартире на Кутузовском проспекте уже легли спать. У Корытина в его собственной квартире на Кутузовском, через два дома от Виктора Петровича, тоже погас свет. По Москве на этой неделе у меня будет своя сетка. По «Рассвету» у меня сетка уже стояла на восьмой год. Между двумя сетками, московской и рассветовской, на этой неделе у меня было основное соединительное звено: я сам, депутат областного Совета народных депутатов Курской области, председатель колхоза «Рассвет».
Уснул.
Глава 22 Шестой — закрыт
Семь дней в Москве легли у меня в памяти особой картой. С первого по седьмое февраля — пять министерств, два неформальных вечера, одна встреча с Михалёвым, одна ночь с Мишкой. По кадровому вопросу — отдельный разговор в четверг вечером.
В гостинице«Москва» у меня был стандартный номер на втором этаже, с видом на Манежную площадь. Каждое утро я в семь вставал; в семь тридцать у меня в номере был завтрак, который приносила официантка с тележкой (это был стандарт для министерских гостей). К восьми тридцать — Толика московского (Корытин организовал свою служебную машину) подавали к подъезду. К девяти я был в министерстве дня.
По вечерам после министерств — у меня было два неформальных. Вторник: Корытин у себя в министерской квартире на Кутузовском, я с ним и его женой ужинал. Жена Корытина — учительница биологии в одной из московских школ; мы с ней говорили о наших школьных линиях в селе. К десяти я был обратно в гостинице. Четверг: уже упомянутый разговор в министерском буфете с товарищем из ЦК; короткий, без алкоголя, по делу.