Закрыл.

Посидел минуту в тишине. На столе у меня в верхнем ящике лежали три папки — депутатская (мандат), артельная (документация «Рассвет-Плюс»), хозяйственная (январский отчёт по колхозу). Они и были тем, с чем я завтра встаю депутатом в Москве; и тем, с чем я по возвращении встаю председателем в «Рассвете».

К четырём тридцать ко мне в кабинет позвонил Дымов.

— Павел Васильевич. Дымов. По моему графику завтра-послезавтра — в Курске. С понедельника в обкоме обычная работа после пленума. Будут у Вас в Москве срочные сводки по обкомовским вопросам — звоните на мой служебный в любое рабочее время.

— Буду помнить, Алексей Петрович.

— И ещё. По Москве по неформальной линии — одно. Слушайте внимательно.

— Слушаю.

— На пятый-шестой день поездки у Вас будет разговор не из общего расписания. Корытин его не инициирует, Виктор Петрович — косвенно. Инициирует один товарищ из ЦК, из отдела организационно-партийной работы. Фамилию не назову. Тема: Ваше возможное перемещение в Москву.

— Я об этом утром слышал от Сухорукова.

— Тогда Сухоруков знает больше меня. По существу мне добавить нечего. Я сообщаю для гарантии: на этой неделе в Москве Вы не должны оказаться один.

— Не окажусь. С такими предупреждениями — точно не один.

Связи больше не было. Положил трубку. Сел глубже в кресло.

Два независимых сигнала о московском главном разговоре: Сухоруков утром, Дымов сейчас. Оба по неформальной линии; оба надёжны. До отъезда — два с половиной часа. По этим двум сигналам у меня перед глазами сегодня сложится ответ.

К четырём сорок пять позвонил Мишка из Курска.

— Бать, это я. Из общежития. У тебя в Москве на неделе с понедельника по пятницу по министерствам, а в субботу будет ночь свободная?

— В субботу ночую в гостинице — восьмого утром выезжаю.

— Тогда я к тебе в субботу подъеду. У нас в политехническом до субботы занятия, к двенадцати ночи я могу быть в Москве по поездам.

— Договорились. К двенадцати я тебя жду в «Москве». И ещё, Миш: у тебя на той неделе контрольная по высшей математике?

— Среда. И я к ней готов, не переживай.

— Тогда увидимся в субботу ночью. Сейчас спать тебе пора, не засиживайся над учебниками.

В трубке щёлкнуло.

Положил трубку, не сразу убрал руку. Мишка в Москву ко мне на ночь субботы: это для него хороший повод вернуть в его жизнь за столом момент с отцом. Я этому был доволен; не вслух, в себе.

К пяти Толик подал УАЗик. Сложили чемодан; небольшой, на семь дней. Я сел. Толик завёл.

В сторону Курска машина пошла ровно. Я в дороге не разговаривал; смотрел в окно. По обочине шёл январский сдержанный снег. По полям — следы зайцев, выдр, лис; обычный январский пейзаж.