У Кузьмичёва в окне ещё горел свет — Тамара не легла. На моём столе в правлении, в шкафу, на нижней полке стояла Тамаринская корзинка с папкой устава. Завтра она пойдёт со мной по графу. Я этому графу не сопротивлялся.
Глава 7 Рассвет-Плюс
Второго декабря во вторник утром в районе шёл снег.
Не сильный; первый настоящий за зиму. Сухой, мелкий, ложащийся на дорогу тонким ровным слоем, ещё не уплотнённый колёсами. УАЗик Толика выехал из «Рассвета» в семь сорок, к восьми двадцать пришёл в районный центр. Я сидел спереди; Кузьмич сзади, в тулупе, кепка на голове, не в руке. На коленях лежала Тамаринская ивовая корзинка с тёмно-серой папкой. Папку я с пятницы держал в шкафу с замком; в субботу и воскресенье не трогал; в понедельник перед отъездом достал и переложил в корзинку, как было задумано.
Кузьмич всю дорогу молчал, смотрел в окно: в первый день зимы он всегда держал свой режим тишины, я это с семьдесят восьмого выучил. В районный центр он со мной в УАЗике ездил редко — сегодня был третий раз за восемь лет.
Толик остановил у площади перед райисполкомом, не у самого входа. Я попросил так заранее. Так фасад был виден со стороны, не в упор.
Кузьмич вышел первый, придерживаясь рукой за дверцу. Колено у него с октября болело меньше, но в первое утро со снегом пошаливало. Я подал ему руку; он отказался:«сам, Палваслич, сам» , и встал на снег самостоятельно.
К входу пошли вместе.
Райисполком: серое здание в три этажа, с парадной лестницей и широким крыльцом. У крыльца возилась дворничиха, посыпала ступени солью. Мы прошли мимо неё, поздоровались; она в ответ кивнула, узнав Кузьмича.
В вестибюле дежурный знал нас обоих в лицо; поднял глаза от своего журнала.
— Павел Васильевич. К кому?
— К начальнику. По регистрации.
— На второй этаж, к секретарю. Кабинет восемь.
— Понял, спасибо.
Поднялись.
В коридоре второго этажа пахло мастикой; полы натёрты накануне. У восьмого кабинета у двери на стуле уже сидели двое: пожилая женщина в платке, видно, с заявлением о пенсии; и мужчина средних лет с папкой на коленях. Я их не знал.
Я постучал, не садясь.
— Войдите.
Секретарь, женщина лет сорока пяти, в строгом костюме, очки на цепочке. Она меня знала: год назад я к Сухорукову через неё пару раз заходил.
— Лидия Семёновна.
— Павел Васильевич.
— К начальнику.
— У него с девяти приём по личным вопросам. Подождёте?
— У меня не личный. По регистрации.
— По какой?
— Артель «Рассвет-Плюс». Из «Рассвета».
Она подняла глаза.
— Вы один?
— С товарищем Кузьмичёвым.
Она посмотрела через моё плечо. Кузьмич стоял у двери, корзинка в руке. Лицо ровное.