Двадцать третье декабря закрылось.
Глава 10 Только так
Новый год в «Рассвете» закончился второго января. Тридцать первое декабря праздновали дома, узким кругом: Валентина, Катя, Мишка (приехал из Курска двадцать восьмого), Артур с Бэлой подошли к десяти вечера, посидели до часу. Селёдка под шубой, оливье, утка с яблоками. Я не пил больше двух рюмок; на январе у меня была своя дисциплина. Первого вышли всей улицей к Кузьмичу — у Тамары пироги. Второго в правлении уже выходили на работу.
Третье и четвёртое января — суббота и воскресенье. Я их провёл частично в правлении, частично дома. В правлении разбирал документы, сложенные к Новому году; дома читал то, что не успел в декабре. Валентина была спокойна; Катя ездила в Курск к подруге по литкружку.
Пятого января — понедельник. Партсобрание по выдвижению.
Дата стояла у меня в блокноте с двадцатого декабря. Нина Степановна согласовала её с райкомом ещё до Нового года; в районном комитете партии знали, что на партсобрании в «Рассвете» будет повестка о выдвижении кандидата в депутаты областного Совета. Фамилия в повестке не значилась; повестка стояла —«Выдвижение кандидата» , без имени. Так делалось для того уровня собрания.
Утром пятого января в восемь сорок я был в правлении. Зинаида разбирала почту; в ящике лежали два письма из района, одно из Москвы (Корытин, по бумагам артели), две накладные и одна газета. Газета была«Курская правда» за пятое число; на третьей полосе шла короткая заметка о подготовке к выборам в местные Советы. Я её прочитал.
— Зинаида Фёдоровна. Зал к двум успеваем?
— Зал готов с утра, Павел Васильевич. Стулья расставлены, графин с водой на столе, протокольную тетрадь Нина Степановна заберёт после обеда. Президиум на три места — Нина Степановна, Артур Самвелович, Семёныч, как она и распорядилась.
— Значит, оставляем как есть.
— Я и не собиралась переставлять. У такого собрания всё должно стоять ровно ещё до того, как соберутся люди.
К десяти позвонила Нина Степановна сама. Из своего парткомовского кабинета, что в правлении на втором этаже.
— Павел Васильевич. Найдёте пять минут — поднимитесь ко мне. По речи надо свериться, пока ещё утро.
— Поднимусь через пять минут, Нина Степановна.
Поднялся.
Нина у себя в кабинете сидела за маленьким письменным столом; на столе лежал лист бумаги с напечатанным текстом речи, два карандаша (один красный, один простой), деревянные счёты у локтя. Она при моём входе не встала. Жестом: садись.
— По речи у меня готово. Перечитайте.
Я взял лист. Прочёл медленно.
Речь была короткая. Шесть строк. Канцелярит минимальный; партийной риторики не было. Последнее предложение, как мы договорились в декабре:«Голосую — за» .