— Сейчас сообщу.

Она подняла телефонную трубку, что-то коротко сказала. Потом мне:

— Заходите. Минуту подождёт.

Мы зашли.

В кабинете за широким столом сидел человек, которого я раньше не видел. Сорок с небольшим, плотный, в костюме обычного качества; на лацкане значок «Отличник народного контроля». На стене за его спиной висел портрет Горбачёва, а под ним табличка с фамилией: «Зимаков Виктор Степанович». Не Сухоруков. Сухоруков ушёл, как он и говорил, в ноябре; на его место с двадцать четвёртого ноября поставили Зимакова. Я о нём знал по фамилии, не по лицу.

— Павел Васильевич.

— Виктор Степанович.

— Товарищ.

— Кузьмичёв.

— Здравствуйте. Садитесь.

Я сел. Кузьмич справа от меня, чуть в стороне; корзинку поставил на пол у ноги. Зимаков смотрел на нас секунду, оценивая. Я смотрел на него.

— Чем могу.

— Артель «Рассвет-Плюс». Подаём документы на регистрацию.

Я открыл корзинку, достал тёмно-серую папку. Положил перед Зимаковым на стол.

Он не стал открывать папку сразу. Сначала перевёл взгляд на меня.

— Артель, — сказал он. Так, будто пробовал слово на вес.

— Артель «Рассвет-Плюс». По Закону об индивидуальной трудовой деятельности от девятнадцатого ноября.

— Закон вступает в силу с первого мая восемьдесят седьмого. До мая, Павел Васильевич, рано. Вы ведь это знаете?

— Знаю. Но подзаконные акты предусматривают регистрацию уже с декабря — по решениям областных властей. Я как раз в этом окне.

Он сделал короткую паузу. Открыл папку, перелистал титул, потом устав; на третьей странице остановился. Поднял глаза.

— Подзаконные акты ещё на согласовании в министерствах. Окончательной редакции у нас в районе нет.

— Окончательной редакции нет. Но есть резолюция заместителя первого секретаря обкома. — Я показал на титульный лист. — Тимофеев, двадцать первое ноября. Это областная санкция.

Он перелистал назад, нашёл резолюцию, прочитал её про себя. Потом прочитал вслух — одно слово:

— «Ознакомлен». Не «согласовано», не «утверждаю». Ознакомлен.

— По смыслу это санкция обкома на работу с документами. Не на регистрацию — на работу. Разницу я понимаю.

— Разницу Вы понимаете. Это уже немало.

Он закрыл папку. Положил руки сверху, ладонями вниз. У него было это движение, мне знакомое по аппаратчикам подобного уровня: не агрессивное, но обозначавшее границу.

— Павел Васильевич. Я в этом кабинете девять дней. Я Сухоруковский район принял двадцать четвёртого ноября. У меня по канцелярии лежит план работы района на декабрь, и в этом плане Вашей регистрации нет. Я не могу зарегистрировать артель, по форме которой на сегодня нет окончательного нормативного акта. Я при всём уважении к Тимофееву, и к Вам, и к товарищу Кузьмичёву не вижу формальной возможности.