— Хорошо.

— Бумага по Семихину закрыта.

— Закрыта.

— Это для нас в селе важно.

— Знаю.

Кузьмич отпил чай. Поставил стакан. Посмотрел на Тамару; Тамара поняла без слов, ушла на двор.

— Палваслич. У меня к тебе одно. По февралю.

— Слушаю.

— Тридцать первого ты в Москву.

— В Москву.

— На неделю.

— На неделю.

— По селу за тебя я ручаюсь. Если что — звони не Артуру, не Зинаиде; звони мне. На Тамариной линии я в обед всегда. Тамара со мной.

— Принят.

— И ещё. По яблоне Сухорукова. Я её сегодня утром сам сходил посмотрел. Снег под ней лежит выдержанный. К весне дойдёт. В марте я с тобой к Сухорукову поеду — посмотрим.

— Поедем.

— Хорошо.

— Кузьмич.

— Да.

— Я тебе сегодня тоже одну хочу.

— Слушаю.

— Спасибо тебе за весь мой председательский срок. В том числе и за вчерашнюю в клубе фразу о«гласности» .

Кузьмич поднял глаза.

— Не за что, Палваслич. Я в этой работе с тобой; ты в этой работе со мной. Это и есть форма.

— Знаю.

Я допил чай. Поставил стакан. Кузьмич не вставал; продолжал сидеть. Я ему подал руку через стол, не вставая со стула — у Кузьмича по серьёзным моментам у меня было право пожать руку без вставания.

— До завтра.

— До завтра.

Я вышел из избы. Тамара во дворе с курами; помахала мне. Я ответил.

К четырём я был дома. Валентина у плиты.

— Паш. Артур заходил?

— Заходил. Кладёт у нас тысячу до конца года. И сказал на прощанье: «Что бы ни было, я с тобой».

— Этой фразой от Артура за двенадцать лет он не разбрасывался. Дорогого стоит.

— И ещё одно. Нина Степановна написала мне служебное благодарственное письмо. От руки, не печатное.

— Это у Нины раз в восемь лет.

— Так и есть. Раз в восемь.

Валентина больше не комментировала, продолжила готовить.

К пяти Катя вернулась из школы.

— Пап. У меня сегодня по литературе пять.

— С первого захода?

— С первого. Я ту строфу из «Слова» выучила, Сомова сегодня на третьем уроке проверила. И сказала: «Хорошо, Катя. Передай папе поклон».

— Уже передала через маму, я знаю. Спасибо, Кать.

— Уже передала. Опередила тебя.

Кать ушла к себе.

К шести я был в кабинете. Открыл блокнот; не для записи. Просто открыл; посмотрел на сегодняшнюю страницу.

Сегодняшние записи короткие: артуровская формула; гавриловская закрывающая телеграмма. По существу: рабочий итог дня. Никакого пика. Я этот итог и хотел.

К шести Мишка сидел в гостиной; смотрел повтор пленума по второй программе. У него в комнате всю неделю с пленумом был запас слушания; он отрабатывал то, что не успел в живом эфире.

— Бать.

— Мишка.

— Михалёв через Зинаиду согласовал. К десятому февраля в политехническом — академический совет в твоей программе по экспериментальным зонам. Тридцать минут. Тополев в председательствующих.