— Я Вас провожу.

— Не нужно, не нужно, мы сами. Дорогу запомнили. — Семихин уже у двери обернулся. — До свидания, Павел Васильевич. Артур Самвелович, и Вам всего доброго.

— До свидания.

Они вышли. Через минуту я услышал, как «Волга» завелась во дворе и пошла.

Мы с Артуром остались в кабинете. Артур не двигался ещё секунды три, глядя на закрытую дверь.

— Это разведка, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Дорохов, ты заметил? Шарапов записывал не только мои ответы. Он записывал паузы. Где я задумывался — там он ставил пометку.

— Заметил.

Артур повернулся ко мне. Маски уже не было; на лице у него стояло то, что за восемь лет я видел от силы три раза: собранное, точное понимание противника.

— В январе он напишет бумагу. Я это сегодня по нему увидел: не по словам, по тому, как он держал карандаш.

— Я и сам знаю, Артур.

— Тогда слушай, что я думаю. До января мы должны успеть положить в Москве, у Корытина, параллельный экземпляр — устав и удостоверение. Я отвезу. Не на той неделе. На этой. До двадцать третьего.

— Поезжай в субботу. В понедельник вернёшься.

— Поеду в субботу.

Артур забрал папку, пошёл к двери и снова, по сегодняшней своей привычке, задержался на пороге.

— Дорохов. Я в этой работе теперь не сбоку.

— Я знаю, Артур.

Он вышел.

Я остался один. Сел глубже в кресло. Графин с чаем стоял нетронутый: Семихин от чая отказался жестом, не словом, ещё когда садился. Я налил себе. Чай был тёплый — салфетка держала. Отпил.

В голове осталась картинка: Семихин с уставом в руках, Шарапов у стены с тетрадью, «Волга» за окном, Артур справа от меня. Эта картинка теперь становилась точкой отсчёта на ближайшие три недели.

Я открыл тетрадь:

11 декабря, четверг. Семихин был, час двадцать. Шарапов писал, в том числе паузы. Часы на правой руке. Один громкий смех — на слове «аренда». Копия устава — по письменному запросу. Артур едет в Москву в субботу. Срок — три недели максимум.

Закрыл.

К полудню позвонил Дымов.

— Павел Васильевич, по моим сведениям, Семихин у Вас был и уже уехал. Сколько он у Вас просидел?

— Час двадцать.

— Долго для разведки. — Дымов произнёс это так, будто сверял с какой-то своей таблицей. — Долго — значит, он ехал не вообще посмотреть, а с готовыми вопросами. У него уже есть тезисы. Те самые, по которым он будет писать.

— Тезисы я Вам назову. Распределение прибыли. Формула «обучение детей членов». И, может быть, аренда помещений у колхоза.

— Принял. На аренде он смеялся?

— На аренде. Один раз.

— Узнаю. Он смеётся, когда нашёл, за что зацепиться, и сам этому радуется. А Шарапов?

— Молчал. Писал. Не поднял глаз ни разу.