— Эту дорогу я и в метель найду.

Я сел сзади, как тогда. «Чайка» пошла.

Дорога из «Рассвета» в Курск в декабре шла медленнее, чем в августе: снег, два километра обкатанного просёлка до асфальта, потом сорок пять минут по областной. Володя «Чайку» вёл аккуратно; в обычной служебной езде у обкомовских шофёров был свой уверенный темп, не быстрый и не медленный. Я сидел сзади у окна, смотрел на тёмное поле слева, на лесок справа, на редкие огоньки сёл по сторонам шоссе. У меня в этой дороге шёл свой счёт, и я его не торопил.

Стрельниковский ужин восемнадцатого декабря восемьдесят четвёртого я помнил по часам. Тогда я ехал в Курск с заранее заготовленной речью по итогам года; Стрельников меня в ресторане встретил коротким:«Дорохов. Цифры» , и весь вечер мы перебирали цифры по урожаю восемьдесят четвёртого, по запасам, по сводкам. Тогда у меня в голове Стрельников был — начальник; в восемьдесят пятом он внутри перестал быть начальником; в восемьдесят шестом он у меня стал — собеседник по полю, а к концу восемьдесят шестого, после семинара в сентябре и Москвы в ноябре, — стал партнёр по расстоянию. Сегодняшний ужин у нас был не первый и не последний; он был — поворотный.

К Курску мы подъехали к семи. Городские огни поднялись из-за горизонта спокойной жёлтой линией. «Чайка» прошла по объездной, потом по улице Ленина в центр. К семи пятнадцати остановились у гостиницы.

«Курск» стояла на своём месте у площади: тёмный куб семи этажей, освещённый прожекторами по карнизу. Лобби — то же, что в восемьдесят четвёртом: ковёр темно-красный, большие пальмы в кадках по углам, стойка администратора с латунной табличкой«Регистратура» . Я зашёл; гардеробщица приняла пальто; номерок легла в верхний внутренний карман.

В лобби пахло знакомо: старый ковёр, лак с дубовых панелей и слабый запах табака от мужчины, который только что прошёл к лифту. Эти три запаха я узнавал сразу — они стояли в этой гостинице с шестидесятых годов. У стойки регистратуры за стеклом сидела та же дежурная, что в восемьдесят четвёртом: пожилая, в круглых очках, с волосами в седой пучке. На меня она не поднимала глаз — обкомовский гость по приглашению Стрельникова в гостинице «Курск» не оформлялся через её стойку.

В лобби у стойки стоял Дымов. Не в служебном костюме; в более простом, тёмно-сером. С небольшим портфелем под мышкой. Увидел меня; не подошёл сразу. Кивнул через пять метров.

— Алексей Петрович. Вы здесь по совпадению?

— По графику, Павел Васильевич. — Дымов чуть улыбнулся. — У Виктора Петровича в восемь мой доклад по новой статистике, я в семь сорок уже на месте. А что мы с Вами оказались в одном лобби в один вечер — это не совпадение. Это декабрь так устроен.