— Декабрь в этом году тесный.

— Тесный. Стрельников ждёт Вас в ресторане, тот же столик у окна. Я в восемь ухожу на доклад, к одиннадцати вернусь сюда, в лобби. — Он оглядел меня коротко, без нажима. — К разговору готовы?

— Готов, Алексей Петрович.

— Тогда не задерживайтесь. Стрельников не любит, когда стынет солянка.

Я пошёл к ресторану. Ресторан в «Курске» работал в полуподвале, по короткой лестнице вниз. Лестница та же, что и два года назад: десять ступеней, латунные поручни, ковёр посередине. Я спускался не торопясь.

В дверях стоял метрдотель. Не тот, что в восемьдесят четвёртом; другой. Я ему назвал фамилию. Он провёл меня вглубь зала.

В дальнем углу у окна, за столиком на двоих, сидел Стрельников. Один; перед ним стакан минеральной воды в подстаканнике. Подстаканник я узнал: мельхиоровый, с гравировкой шестидесятых годов, тот же. Стрельников сидел на своей прежней стороне, спиной к стене, лицом к залу.

Я подошёл. Он встал.

— Павел Васильевич.

— Валерий Иванович.

— Садитесь.

Сел.

К столику подошёл официант. Я поднял глаза. Тот же. Не тот, кто два года назад работал в восемьдесят четвёртом — этот не уволился. Седеющий, лет пятидесяти пяти, в чёрном пиджаке, с салфеткой через руку. Узнал меня сразу — по углу рта; не подал виду.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер.

— Что у Вас сегодня в меню? — спросил Стрельников.

— Сегодня: солянка домашняя, бефстроганов с гречкой, котлета по-киевски, телятина в горшочке. Из закусок: селёдка с луком, грибы маринованные, винегрет. Хлеб: белый и ржаной. Чай или кофе на третье.

— Мне солянку, бефстроганов, чай.

Официант записал. Посмотрел на меня.

— Мне то же.

— Понял.

Он отошёл.

Стрельников развернул салфетку. Положил на колено. Это движение у него было всегда первое; я его помнил с восемьдесят второго.

— Павел Васильевич.

— Валерий Иванович.

— Два года назад в этом же ресторане мы с Вами сидели восемнадцатого декабря. Тогда я говорил с Вами по фамилии. Сегодня — иначе.

— Замечаю.

— У меня к Вам сегодня вечером один разговор. Не служебный. Точнее служебный, но не от обкома; от меня лично. Я бы хотел его провести спокойно, без спешки.

— Готов.

Официант вернулся с двумя глубокими тарелками солянки на подносе. Поставил аккуратно; не пролил. Хлеб подал на особой тарелочке, в плетёной корзинке. Ушёл.

Стрельников взял ложку. Я тоже. Ели тихо минуту.

— Хорошая солянка.

— Хорошая, — согласился я.

Минуту ещё ели.

Стрельников отложил ложку. Подождал, пока я тоже отложу. Промокнул губы салфеткой.

— Павел Васильевич. В обкоме с октября — перестановка. Семихин ушёл на новую линию; Зимаков сел в районе; в обком пришёл новый зам по сельскому хозяйству. Это Вы знаете.