4. Второй взнос Цукерману — 1 000 ₽ (по новому графику).

5. Завершить через Белкина подготовку к суду Варвары — 20 декабря.

6. Принять решение по московской семье (Катенька и Серёжа).

7. Подготовить ответ на вероятный губернский запрос по трактирным сборам и дровяному складу.

Я взял перо. Против первого пункта поставил «✓ 11.12, с задержкой двух дней». Против второго — «✓ 11.12, без осложнений». Против третьего — «✓ 11.12, в приёме, обещание на март». Три выполнено.

Четвёртый — второй взнос Цукерману — был по графику двадцать пятого, ещё десять дней. Пятый — суд Варвары — через пять дней. Шестой — московская семья — стоял пустой, как стоял второй месяц подряд; я не знал, с какой стороны к нему подступиться, и отодвигал решение изо дня в день с тем молчаливым чувством вины, которое в других обстоятельствах Ракитина побудило бы к действию, а здесь — пока не побуждало. Седьмой — ответ на губернский запрос — я составлял в черновике: Сычёв принёс вчера первый вариант, нужно переписывать.

Три из семи.

В сентябре у меня было ноль из семи: сентябрь я потратил целиком на текучку и провожание Анны. В октябре — два из семи (освещение проведено через думу, школа открыта). В ноябре — один из семи (провокация отбита, но это был не плановый пункт — в план его я не включал). В декабре — три. Прогресс шёл по нарастающей.

Я подписал внизу разворота одно слово: «прогресс». Подчеркнул.

Закрыл тетрадь. Задул вторую свечу (первую уже задул час назад). Посмотрел в окно.

На Соборной горел мой фонарь — тот, что напротив ворот, четырнадцатый из тридцати, поставленный Савельичем по моему молчаливому одобрению. Он горел ровно, как горел уже четвёртый вечер подряд. К нему привыкала улица. Он был теперь частью пейзажа — один из полусотни постоянных огней Бережанска в зимние вечера.

Я подумал о том, что мне предстоит в ближайшие недели.

Через пять дней — суд Варвары. Белкин готов. Гордеев не пришёл на церемонию — это значит, на суде он тоже напрямую не появится, но Рогожкин придёт. Курнатовский, нотариальный помощник, тоже; мы его вызвали повесткой. Шансы Варвары — процентов шестьдесят. Шансы меня, городского головы, через Варвару — сложнее: если она выиграет, Гордеев сделает что-нибудь быстрое; если проиграет, Гордеев сделает что-нибудь медленное. В обоих случаях — готовиться.

Через девять дней — Рождество. Семейный праздник, который я проведу в доме, с Николаем, Аграфеной, пустым местом за столом, где должна сидеть Анна. Письма из Петербурга шли через каждые две недели; последнее я получил четвёртого декабря, следующее ждал ближе к Рождеству. Анна писала, что Рождество в Петербурге будет у подруги Веры дома — они вдвоём едут в Тверь, к отцу Веры, земскому врачу. Это было хорошее решение: Петербургский пансион на Рождество закрывался, и оставаться одной Анне было бы тоскливо. Я отвечал уже с пониманием, что дочь — в хороших руках.