— Свидетели, — произнёс Павловский. — Господин Зыбин.

Иван Прокофьевич Зыбин встал из зала и прошёл к свидетельскому месту. Седой, с аккуратной бородкой, в чистом чёрном сюртуке. Двенадцать лет он управлял мануфактурой Рязанцева; после его смерти — продолжает у Варвары. Клятву произнёс твёрдо.

Белкин задал три вопроса. Зыбин ответил: одиннадцатого февраля восьмидесятого года, в среду, утром, в десять часов в гостиной дома Ильи Семёновича Рязанцева на Дворянской улице собрались пятеро — сам Илья Семёнович, нотариус Пивоваров, нотариальный помощник Курнатовский, управляющий (он, Зыбин), и жена — Варвара Алексеевна (она присутствовала, но в составлении завещания не участвовала, сидела у окна). Илья Семёнович сам продиктовал условия завещания, сам прочёл его по написанному, сам поставил подпись. Был в здравом уме. Руку держал твёрдо, подпись ровная. На вопросы отвечал чётко.

Зимин поднялся для перекрёстного допроса.

— Иван Прокофьевич. Вы сегодня говорите очень подробно. А в первой беседе с присяжным поверенным Белкиным, в конце октября, по моим сведениям, вы не могли вспомнить этих подробностей. Как это объяснить?

— Меня тогда никто подробно не спрашивал. Спросили — я вспомнил.

— То есть вы вспомнили только после того, как Варвара Алексеевна Рязанцева компенсировала вам пропущенный рабочий день?

— Я вспомнил после того, как Артемий Николаевич Белкин во второй раз задал мне конкретные вопросы. Компенсация — отдельно, к воспоминаниям отношения не имеет.

— Иван Прокофьевич, вы управляющий мануфактурой Варвары Алексеевны Рязанцевой. Если она выиграет это дело, вы сохраните должность. Если проиграет и мануфактура перейдёт к Анатолию Семёновичу Рязанцеву, — возможно, нет. Вы чувствуете своё положение?

— Я чувствую, — произнёс Зыбин ровно, — что в сорок лет я ходил бы искать другую должность, если бы мой хозяин оказался несправедлив ко мне. Неважно — Варвара Алексеевна или Анатолий Семёнович. Моя должность со мной или без них. Но мне всё же полегче помнить правильно, когда это совпадает с моей справедливостью.

Павловский сделал короткую пометку. Зимин понял, что перекрёстный допрос Зыбина пошёл не в ту сторону, и сел.

— Свидетель Курнатовский, — произнёс Павловский.

Семён Афанасьевич Курнатовский, тридцати пяти лет, невысокий, худощавый, в сюртуке помощника нотариуса, встал и прошёл к месту. Клятву произнёс точно по форме, без запинок.

Белкин спросил о подписании. Курнатовский повторил всё то же, что Зыбин, — с одним дополнением: он, как нотариальный помощник, заверил подпись Ильи Семёновича собственной своей подписью, приложил казённую печать нотариата, внёс акт в реестр нотариальной конторы (номер пятьсот сорок три за восьмидесятый год). Реестр — он может быть предъявлен по запросу суда. Реестр лежит в конторе у Аполлона Ивановича.