22.12 — второе письмо, для Серёжи, на совершеннолетие, в шкатулку».

Посмотрел на запись. Ничего ещё не написано, не отправлено, не сделано. Только решение в один раз.

Подошёл к окну.

На Соборной, напротив моих ворот, горел четырнадцатый фонарь — тот самый, в который я десять дней назад вложил первый жёлтый свет лично. Он горел ровно. Стрешнев, в теле которого я жил, оставил после себя четверо детей: Анну в Петербурге, Николая в соседней комнате, Серёжу в Москве, и ещё Катеньку-мать, которую тоже на своё попечение надо было считать в эту арифметику. Ракитин в Нижнеярске за все тридцать восемь лет собственной жизни не завёл ни одного ребёнка и после развода с Мариной сам отказался от этой мысли — ему было «поздно, неудобно, занято». Четыре с половиной ребёнка двумя мужчинами: один — прилежно заводил и плохо управлял; другой — не заводил вовсе. Бог знает, по какому учёту кто кого оценит.

Я сошёл вниз к ужину. Николай уже был в столовой. Глафира подала щи.

Я ел медленно.

Николай посмотрел на меня.

— Папа. Ты молчишь больше обычного.

— Думаю, Коля.

— Что-то случилось?

— Сегодня в суде выиграли для Варвары Алексеевны Рязанцевой дело. Это — хорошо. И по почте получил письмо, по которому надо будет думать два дня. Это — сложно. А так — ничего.

— Хорошо.

Он не стал расспрашивать. Такое у Николая было с осени: он уже научился понимать, когда отец не хочет говорить, и не давил. Ели молча.

После ужина я поднялся наверх. Уснул не быстро — часа два ещё лежал, слушая, как за окном тихо идёт снег.

Двадцать первого декабря, в среду утром, в управе я застал Сычёва раньше обычного — он пришёл в половине восьмого, хотя официально начинал в девять. Это у него было: когда назавтра ожидалось большое дело, Сычёв приходил раньше и разбирал мелкие вопросы заранее, чтобы большое принять с чистым столом.

— Фёдор Игнатьич.

— Павел Андреевич.

— Присядьте.

Он сел. Я тоже сел. Положил перед ним два листа — черновики, которые я набросал ночью в три пункта.

— Три поручения. Все — по личным делам, не городским. Документы делаем от моего имени, расходы — из моих личных средств. В приходо-расходной книге управы — не отражать.

— Слушаю.

— Первое. Перевод из моих личных средств трёх тысяч рублей в Сохранную казну Государственного банка, в опёку на имя малолетнего Сергея Павловича Алтуфьева, с условием: вклад не трогать до достижения совершеннолетия, то есть до четырнадцатого сентября тысяча восемьсот девяносто пятого года, начисление пяти процентов годовых. Документы оформляем через нижегородское отделение банка, через Бутурлина — он ближайший.