Содержание Е. Л. Алтуфьевой, Москва. 40 ₽ в мес. Через Бутурлина в Нижнем.

Первая дата платежа в этой строке — июль тысяча восемьсот семьдесят четвёртого. Семь с половиной лет непрерывных ежемесячных переводов. Сорок рублей в месяц — сумма, составляющая примерно четверть жалования мелкого чиновника губернской управы или половину месячного дохода старательного мещанина. Годовой итог — четыреста восемьдесят рублей. За семь лет — три тысячи шестьсот рублей.

Я провёл пальцем по колонке платежей восемьсот восемьдесят первого года.

Январь. Февраль. Оба — почерк настоящего Стрешнева, округлый, с наклоном. Это были его последние записи в книге перед смертью двадцать седьмого февраля.

Март. Апрель. Май. Июнь. Июль. Август. Сентябрь. Октябрь. Ноябрь. Декабрь.

Десять платежей моим почерком — мельче, суше, с наклоном в другую сторону. Я подписал их все сам, поручал Сычёву передавать поверенному Бутурлину в Нижнем, и Бутурлин ежемесячно переправлял деньги в Москву.

Десять раз я поставил подпись на платёжное поручение.

Десять раз я не написал ни одной строчки тому человеку, к которому эти деньги шли.

Я закрыл книжку. Десять месяцев я в качестве Стрешнева — человека, в теле которого я жил, — исправно платил Екатерине Львовне Алтуфьевой и её четырёхлетнему сыну Сергею Павловичу ежемесячное содержание. Десять месяцев я ни разу не задумался — что эта женщина думает о моём молчании. Я оправдывал себя профессионально: «у настоящего Стрешнева была связь, я про это знал, деньги идут, достаточно». Это была логика бюрократа. С точки зрения бюрократа — достаточно. С точки зрения людей, которым деньги идут, — это формальное отсутствие, в котором каждый месяц накапливалось невысказанное.

Я не был им родным отцом. Я был ему случайный чужой. Но я в этот вечер двадцатого декабря, в своём кабинете, в полутьме двух свечей, впервые ясно понял: тот факт, что я случайный чужой, ничего не меняет в существе дела. Серёжа Алтуфьев — сын Стрешнева. Стрешнев принял за него ответственность в семьдесят седьмом году. Я принял тело Стрешнева — и все его обязательства по нему. Не выборочно. Ребёнок — один из них. Самый молчаливый, потому что он ещё не умеет писать.

Я сел. Открыл рабочую тетрадь. На странице декабря перечеркнул пустую шестую строку («Принять решение по московской семье»). Вместо неё записал:

«22.12 — письмо Е. Л. Алтуфьевой с согласием на её брак.

21.12 — через Сычёва: перевод 3 000 ₽ в опеку Сохранной казны на имя С. П. Алтуфьева до совершеннолетия, 500 ₽ единовременно Е. Л. через Бутурлина в знак прощания, прекращение ежемесячных платежей после её замужества.