Айман вышел навстречу и поклонился глубже обычного, но без излишества, умея отмерять почтение так же точно, как чужие долги.
— Ваше Высочество, — ровно произнёс он, с подчёркнутым вниманием в голосе. — Благодарим за честь посетить наш скромный вечер.
Альверон остановился в нескольких шагах, чуть приподнял уголки губ. Улыбка тянула только на усталую вежливость, которой человек прикрывает право распоряжаться чужими жизнями. В глазах стоял тихий блеск: всё, что требовалось решить, было решено ещё до того, как его экипаж доехал до дома.
— Вся столица гудела о нём ещё месяц назад, — сказал он негромко, но отчётливо, и в зале это прозвучало как шутка, в которой правды было куда больше, чем веселья. — Иногда королям тоже приходится идти на поводу, хотя бы у любопытства. Слишком громкий вечер, чтобы остаться незамеченным. Могу ли я поздравить виновницу торжества… и её жениха? Насколько мне известно, у вас сегодня сразу два повода?
Айрис шагнула вперёд и склонилась в поклоне, грациозно, правильно, Айрис шагнула вперёд и склонилась в поклоне, грациозно, правильно, с хорошо отмеренным смирением. Калдорон встал рядом, чуть скованно, но достойно. Леди Харилен едва заметно подалась вперёд; в движении мелькнул не восторг матери, а точный, хищный интерес хозяйки, дождавшейся нужного поворота партии.
Альверон смотрел на Айрис внимательнее, чем требовала вежливость. Он оценивал. Девушка и впрямь была красива, но не музейной, выверенной красотой девиц, выращенных на показ, словно дорогой фарфор с родословной и приданым. В ней было другое: ясность, сдержанность, собранность. Она казалась чуть испуганной, но держала осанку безукоризненно. Особенно волосы. Эти густые каштановые кудри, которыми хвалился весь род Калнартирион, были уложены с видимой старательностью: не усмирены, не приглажены, а именно подчёркнуты. Скромная. Или, по крайней мере, убедительно играющая скромность, а в столице это уже почти государственная служба.
Как бы то ни было, впечатление она производила. Хорошо воспитана. Спокойна. Не дрожит. И при этом уже успела стать объектом столицы. Неудивительно, что Мардон пытался тянуть с этим союзом. А Айман… Глаза короля чуть сузились. Голос, впрочем, остался прежним:
— Примите мои поздравления, — сказал он всё так же мягко. — Сегодня вы оба начинаете новый путь, и пусть он будет достоин не только ваших имён, но и памяти о тех, к чьей крови вы принадлежите.
Звучало легко, почти небрежно, но под этой лёгкостью лежало, что различают только люди, привыкшие к настоящей манере монарха. В словах не было угрозы. Под ними лежало другое: спокойное, дотошное изучение. Что ты такое, девочка, и почему тебя стало так много в моих докладах? Айрис чуть опустила взгляд, склонила голову в молчаливой благодарности, почти девичье, почти по-старому. Но по дыханию Айман понял: она уловила всё. До последнего намёка. До запятой.