И именно это сводило Аймана с ума сильнее любой дрожи под его руками. Она не просто хотела его и сопротивлялась. Она умела после этого принять пирог. А значит, была опаснее всех северных союзов, налоговых указов и речных блокад, вместе взятых.
Глава 32.
Малый зал, в народе именуемый Залом Двух Стражей, поздним вечером выглядел, будто власть здесь собралась ждать вскрытия. Каменные воины у входа стояли в полутьме с оскорбительной устойчивостью, рядом с ними живые советники казались временными, нервными и плохо согласованными с архитектурой. Альверон созвал урезанный Совет почти ночью: Мардон, Айман, трое лордов из центральной знати, верховный судья и один полководец из числа «верных». Последнее слово в последние месяцы произносили осторожнее, словно выдавали под расписку и с правом отзыва при первой смене ветра.
На столе перед королём лежал раскрытый свиток. Его уже прочли, обдумали, переварили и оставили на виду, будто тело, которое пока ещё не дозволенное унести. Печать Союза морских лордов чернела на пергаменте безупречно: Нимбрас, Эрданнис, Валмирон, Сарнеллос — подписи стояли ровно, красиво, с неприятной юридической чистотой, опаснее любой площадной угрозы. Южане уведомляли. Для Миренора это было почти неприлично: в приличной политике центр хотя бы делают вид, что ещё спрашивают.
— Они не просят, — произнёс Альверон, прижимая пальцем отмеченную строку. Голос звучал сухо, надломленно, устало для крика и зло для спокойствия. — Они уведомляют. «Союз морских лордов». Собственная печать. Дата. Подписи всех южных князей. Канцлер, вы слышали об этом раньше?
Мардон молчал. Его достоинство держалось на лице, как кружевная ширма перед пожаром: дорого, тщательно и совершенно бесполезно против дыма. Лорд Дарвен Эленфар, осторожный западник с седыми висками и глазами счётчика, склонился к верховному судье, будто хотел рассмотреть свиток под другим углом. На самом деле он смотрел на Аймана, который сидел спокойно, почти равнодушно, без малейшей попытки изобразить удивление. И это говорило Дарвену больше, чем весь пергамент.
— Это демонстрация, — наконец произнёс Мардон. — Политический выпад, но не ультиматум. Южане любят эффектные жесты. До конца они не пойдут.
— Или они поняли, что их душат, — тихо сказал Айман. В зале стало прохладнее, хотя жаровни горели ровно. Мардон резко повернул голову, но Айман смотрел на короля. — Последний налоговый указ был воспринят именно так, как я предупреждал. В нём прочли декларацию подчинения. Там, где требовались соглашения, зерно, маршруты и дипломатия, центр снова принёс сапоги. Сапоги, безусловно, полезны, но ими трудно убедить порт, особенно когда он считает деньги лучше, чем столица — последствия.