Мардон взорвался, как лампа, слишком резко зажжённая.
— Вы не имеете права! Это подрыв! Почти измена! Защищать сепаратистов?!
— Защищать? — переспросил Айман с ленивым недоумением, будто Мардон только что перепутал базовые понятия. — Я их не защищаю. Я читаю документы. Редкий навык, понимаю. Они действуют, пока вы пишете протоколы. Между вашей печатью и реальностью иногда лежит три месяца, иногда шесть. Южане просто перестали ждать, пока бумага догонит голод.
Альверон хлопнул ладонью по столу. Удар вышел негромким, но в нём ещё оставалась королевская власть, древняя и тяжёлая, которую нельзя заменить ни интригой, ни удачно подобранным канцлером.
— Хватит. Мы ещё не проиграли. Но если я снова услышу, как один советник грызёт другого вместо плана, я выкину обоих. За расточительство. Раздор внутри Совета сейчас дороже любой границы. К утру жду предложения. Конкретные. Рабочие. Без взаимных укусов. На сегодня всё.
Король поднялся медленно, будто собирал силы на сам факт дальнейшего правления. Быть главным оказалось тяжелее, чем идти по горным тропам севера: там хотя бы видно, откуда летит стрела, а в столице любой улыбающийся лорд мог оказаться луком, тетивой и летописцем, который потом объяснит, что всё вышло само. Когда дверь за Альвероном закрылась, Мардон шумно налил себе воды, словно хотел утопить в стакане остатки авторитета.
— У тебя нет права говорить со мной так при всех, — бросил он, не поднимая головы.
— Не при всех, — ответил Айман. — Только при тех, кто ещё способен думать. Это, боюсь, уже не большинство, — он поднялся. В комнате стало от перемены веса. — Ты хотел славы реформатора, Мардон. Ты получил её вместе с ценой. Ты не разрушитель, ты катализатор: всё, к чему прикасаешься, быстрее идёт к краю. Если завтра Союз морских лордов поднимет свой флаг, если караваны пройдут мимо столицы, твоё имя будет первым в эпиграфе.
— Без центра Миренор станет картой с уязвимыми краями, — выдохнул Мардон, голос на миг очистился от обиды и почти окреп. — Вы зовёте их лордами. Я вижу торговцев, военачальников, честолюбцев. Сегодня они строят союзы, завтра продадут их тому, кто даст больше.
— Гарантий нет, — сказал Айман. — Но с центром их тоже не было. Разница в причине остаться. Возможность держит прочнее угрозы.
— Ты просто хочешь выжить меня, — Мардон смял манжету, цепляясь за ткань, как за последний остаток порядка.
— Напротив. Ты прекрасно справляешься без моей помощи, — Айман чуть улыбнулся. — Я, как ты верно подметил, просто читаю. Иногда отсутствие помех — лучшее содействие естественному исходу.