Если бы в эту паузу не вступила Марилен.
— Ну что ж, дорогая, — произнесла она ободряюще, с натренированным теплом семейных ужинов, — главное ведь, чтобы мужчина был надёжный… даже если он, ну, немножко пахнет. Настоящий союз строится не на запахе. Правда?
Фраза повисла в воздухе дольше, чем было прилично.
В эту неловкость, вязкую, почти физическую, вошёл Айман. Медленно приподнял брови. В уголке губ дрогнула судорога: не усмешка, а обузданный рефлекс отвращения. Мариэн спряталась в салфетку, лишившись голоса самым разумным образом. Айрис вдохнула и выдохнула молча. Но маска всё же дала трещину.
Айман не двинулся, только пальцы на бокале напряглись, будто он на миг всерьёз обдумал: долить вина или раскроить бокалом лоб говорящей. Он выбрал третий вариант — остался неподвижным. Челюсть свело.
Холодный взгляд пересёк стол и задержался на Айрис, чтобы признать очевидное. На миг они оказались соучастниками в молчаливом отторжении пустых слов, от которых хотелось открыть окно и проветрить всю родовую систему.
Союз без слов.
Глава 15
Позднее утро «как бы выходного дня» застало домашний кабинет Аймана в состоянии безмолвной сосредоточенности. Шторы приглушали свет, бумага шуршала под пальцами, чернила подсыхали на полях донесений. Воздух будто слушал и благоразумно не вмешивался: в доме Калнартирионов это качество ценилось выше музыкального слуха.
Айман сидел за столом с плотным листом в руке. Чёрный лак. Без герба. Без имени. Только нить, обвивающая письмо дважды: не украшение, а предупреждение, что за простыми вещами иногда стоят те, о ком вслух не говорят. Айрис стояла напротив, выпрямившись с безупречной точностью, в которой уже угадывался навык. Она присутствовала и ждала объяснений, зачем её вызвали.
Айман не поднимал глаз, пока не затянул узел, крепкий, аккуратный. Только после этого посмотрел на неё. В его взгляде не было ни улыбки, лишь немое давление, от которого даже воздух переставал быть пустым и становился ответом:
— Есть одно письмо, — произнёс он ровно. — Небольшое. Не твоё. И не к тебе. Но оно должно оказаться у Карнара. Ты ведь помнишь, как он выглядит?
Айман точно знал: после знаменательного чаепития Айрис, по всем законам безупречного ухаживания, получила от Лорда Хрюшки письмо и подарок. Открытку с геральдическим оттиском и серебряную ложечку «в память о совместном чае». Изящный жест, впрочем, Айман не удивился бы, если бы следующим подарком стал половник с вензелем, чтобы сразу обозначить место в доме и в пищевой цепочке.
— Если не ошибаюсь, отец и сын весьма схожи, — отметил он сухо. — С оговоркой: в сына, при сноровке, могут поместиться три отца. Два по весу и один по самодовольству. Ты ведь сегодня идёшь на приём к Менелдин?