— Отчёт?
— Лично мне. Без копий. Без твоих комментариев на полях. Мне нужна информация, а не попытка борделя стать литературным жанром.
— Как прикажете, — Мотыль облизнул губы, проглотил ответ и кивнул.
Айман отпил наконец. Вино обожгло, но не согрело. В зеркале осталась только чёрная гладь, в комнате — запах лампового масла, бумаги и чужих пороков, расставленных по полкам. Ноктарионская сеть двигалась уже не где-то там, за границами Миренора, не в легендах о Владыке и не в страхах королевских советников. Она проходила через зеркало, через бордель, через счета вдовы Ассэ, через Мардонову грязь, через Карнарову охоту и через тихую девочку с вежливыми глазами, которой предстояло оказаться в неправильном месте с правильным письмом.
Айман поставил бокал на стол: Менелдины станут приманкой. Мардон — петлёй. Карнар — собакой, которую направят по заранее политому следу. Ассэ — вопросом. Айрис — инструментом, если повезёт. А если не повезёт, она станет проблемой.
Он почти усмехнулся. В последнее время проблемы вели себя подозрительно интересно.
Глава 13.
Гостиная тонула в бархатном закате. Лучи, пробиваясь сквозь тяжёлые гардины, ложились по мебели золотистыми полосами, а в воздухе держался тонкий аромат сушёной лаванды — упрямый, пряный и слегка навязчивый, как почти всё, к чему прикасалась Марилен. В глубине комнаты, у распахнутого окна, сидела Айрис, на чайном столике перед ней — раскрытая записка и ещё одно письмо, перевязанное атласной лентой.
Всё выглядело безупречно. То есть подозрительно. В доме, где порядок обычно служил либо ширмой, либо уликой, безупречность давно следовало обыскивать первой.
Дверь отворилась бесшумно, и в гостиную вошёл Айман. Он не задержал взгляда, но комната всё равно сразу изменила внутренний вес: вещи стали стоять ровнее, воздух — тише, а чужие тайны, если бы обладали разумом, наверняка попытались бы спрятаться под ковёр. Он остановился у двери и спросил:
— Где жена?
Вопрос прозвучал ровно, сухая проверка расположения объекта, способного в любой момент произвести шум, запах духов и драму на три отделения. Айрис подняла глаза. В них вспыхнуло деликатное извинение нужной степени: ровно столько скромности, сколько полагается предъявлять, когда в доме обнаружилась неполадка, пусть даже такая невинная, как временное отсутствие хозяйки.
— Мариэн немного перегрелась на солнце, — ответила она мягко. — Амрит не сообщил вам при входе? Тётушка рядом с ней, с компрессами и ромашковым чаем. Они у себя. Приводят температуру в более приемлемое состояние.
Айман выдохнул почти беззвучно. Этого хватило, чтобы тему посчитали закрытой. Марилен с компрессами — зрелище, конечно, достойное отдельного государственного надзора, но пока не опасное. Ромашковый чай выдержит. Мариэн тоже, если повезёт.