Дыхание дрогнуло. Для него это могло выглядеть смущением. Шагом к покорности. Уроком, который наконец усвоен.
Айрис отступила на несколько шагов: будто возвращалась в роль, давно примеренную перед зеркалом. Подняла голову медленно. Нерешительность вышла убедительнее любой дерзости: мягкая, почти нежная, с холодной сердцевиной. Не обещает, не просит, не бежит. Только оставляет тишину, в которую хочется шагнуть.
Айман не двинулся. Смотрел дольше, чем собирался. В комнате стало тесно от одного несделанного движения. Мысль подойти ближе ударила почти телесно.
Он втянул воздух. Раз. Закрыл глаза. Два. Сжал веки сильнее. Три.
Считать. Каждая цифра — шаг назад.
Четыре. Пять. Шесть.
Её дыхание рядом.
Семь. Восемь. Девять.
Сейчас… и всё разрушит. Позже — получит больше. Разница между глупцом и стратегом всегда в одном шаге.
Десять.
Он выпрямился резко, будто оттолкнул себя изнутри. Ирония вернулась на место, холодная, плотная, знакомая.
— Именно так, — сказал он глухо. — Научишься.
Пауза вышла короткой, но тяжёлой. Потом голос вернулся в обычный регистр: сухой, точный, почти скучающий, будто всё предыдущее было исключительно методическим занятием, а не попыткой поджечь комнату при закрытых окнах.
— Не выйдет с Карнаром — попробуешь на сыне леди Харилен. Калдорон, кажется. Прилежный юнец с дурным вкусом на слова и бедной фантазией. Впрочем, раз уж ухватился за внешнюю картинку, значит, податлив. А податливость, Айрис, универсальная валюта. Особенно там, где рынок завален пустыми признаниями.
Он замолчал. Всё, что можно было сказать, уже сказано. Всё, что тянуло ближе, он обнулил голосом, руками и решением.
Айман развернулся и пошёл прочь. Резко. Прямо.
Напряжение требовало выхода, а выход следовало выбрать безопасный. Например, навестить жену, которую он с лёгкостью игнорировал последние полгода. Супружеский долг — тоже власть. И, главное, без усложнений. Марилен предсказуема, податлива, в ней нет пауз между взглядами, нет двойного дна, нет этой проклятой тишины, где каждый вдох становится ходом. Только жена. Только волосы. Только безопасное пламя, которое не выйдет из-под контроля.
С ней не нужно думать.
А Айрис всё ещё стояла у него в голове.
Даже молча.
Глава 14.
Марилен не успела подняться с кресла, когда двери распахнулись. Не с грохотом. Айман никогда не путал власть с шумом, это развлечение для людей попроще и дверей подешевле. Но замок щёлкнул и у неё под кожей сразу стало жарко: муж был либо зол, либо окончательно решил, что мир уже достаточно натерпелся чужой самодеятельности.