Мардон шумно вдохнул. Альверон поднял взгляд:
— Продолжай.
— Юг умеет прогибаться. До поры. Для него свобода торговли — привычка, а не украшение речи. Южные дома живут рядом с морем, а оно плохо подчиняется протоколу, даже если протокол подписан очень старым человеком с важным лицом. Когда столица начала продавливать реформу без оглядки на южных представителей, они выбрали удобную форму отступления: союз. Тонкий, оформленный, дипломатический. Чистые документы режут глубже грязных угроз.
Альверон чуть качнул пальцами по краю стола, едва заметный, нервный ритм. Судья перевёл взгляд на короля, но вмешиваться не решился. Айман выдержал паузу, позволив сказанному осесть:
— Всё это зрело давно. Теперь просто схлопнулось. Я предупреждал канцлера: после отъезда лорда-протектора Юга началось скрытое отстранение. Южных лордов, южных офицеров вытесняли фоном: протокольными унижениями, подменой кадров, пренебрежением. Им всё яснее показывали, что центр — надсмотрщик. Последняя реформа стала тем, чем и должна была стать. Последней каплей.
Мардон выдохнул с преувеличенным достоинством, за которым прятал обиду. Голос прозвучал громче, но в рамках допустимого, у канцлера вообще был талант стоять на краю пропасти и спорить о правильной постановке ноги:
— Лорд-протектор Юга покинул столицу не из-за каких-то унижений и не из-за протокольных тонкостей. Он ушёл в знак солидарности с племянником, кто был мужем Белой Девы. Изменницы. Преступницы. Казнённой по приговору. Это был жест. Громкий, эффектный, но не политический. Он ушёл, потому что не принял справедливый приговор. И никак иначе.
Фраза повисла в воздухе с редкой неловкостью, возникающей в миг, когда умный человек внезапно решает помочь противнику и делает это бесплатно. Альверон отвёл глаза. Имя Белой Девы не прозвучало полностью, зато из тени немедленно поднялся Альдрас: брат, соперник, возможный король. Пусть у них разные матери, но отец-то один, и прав на престол у него достаточно. Мардон понял ошибку слишком поздно, на лице ещё держалась уверенность, а глаза уже искали выход. Айман не стал добивать сразу. Грубость хороша после того, как тонкость исчерпала себя, а здесь тонкость ещё могла принести дивиденды.
— Какими бы ни были первые причины, результат перед нами. Это оформленная альтернатива. Сначала они заменяют центр в снабжении. Потом в законах. Затем в правосудии. Внешняя политика придёт последней, но только из вежливости к хронологии. Пока вы и канцлер готовите очередные указы об изъятии хлеба и повышении налогов, они уже снабжают гарнизоны южнее Эреннэлда напрямую.