В коридоре больницы пахло карболкой и травяными настойками. Я нашёл Светова в его кабинете — рыжебородый целитель склонился над медицинским трактатом, делая пометки на полях.

— Георгий, мне требуется твоя помощь, — сказал я без предисловий. — Мне нужно, чтобы ты следил за моими жизненными показателями следующие сутки. Я буду проходить испытание на ранг Магистра.

Светов встал, его мозолистые руки сжались в кулаки.

— Вы уверены? Постойте, у нас здесь нет достаточно укреплённой комнаты на случай выброса…

Я перебил его:

— Метод будет иным. Никакой дикой накачки Эссенцией. Но мне действительно потребуется отдельная палата, где нас никто не потревожит.

Георгий кивнул и повёл меня в дальний конец больницы, где располагалась изолированная палата для особо тяжёлых больных. Сейчас она пустовала — к счастью, после последнего нападения Бездушных все раненые уже поправились.

Я лёг на жёсткую больничную койку, положив рядом флакон. Светов проверил мой пульс, дыхание, температуру.

— Ближе к вечеру поставьте капельницу с глюкозой.

— Понял, — целитель достал свой набор инструментов, разложил их на столике. — Что-то ещё?

— Нет.

Я разложил вокруг себя сорок малых кристаллов — каждый способен дать от шести до двадцати капель. Щедрый запас для прорыва к рангу Магистра, но рисковать перед испытанием не хотелось. Нужна вся доступная сила.

Светов помог подготовиться — втёр в позвоночник раствор соли и угля, пока я создавал временные накопители. Целитель работал сосредоточенно, его мозолистые руки двигались уверенно и точно.

— Готово, — сказал он, отступая. — Теперь только от вас зависит.

Усевшись на больничной койке в позе лотоса, я сделал несколько глубоких вдохов. Целитель устроился в кресле у окна с медицинским журналом, но я чувствовал — он следит за каждым моим движением.

Первый кристалл растворился, отдав всего восемь капель. Энергия текла в меня ровными волнами, наполняя внутренний резервуар. С каждым кристаллом поток становился всё интенсивнее.

Граница приближалась — не стена, как при переходе к Мастеру, а целая горная гряда, которую предстояло преодолеть. Внутренние каналы начали гореть огнём. Каждая новая капля давалась с боем, словно организм сопротивлялся дальнейшему расширению.

На отметке в тысячу четыреста капель внутри что-то щёлкнуло. Не лопнула плотина — обрушилась целая дамба. Боль пронзила от макушки до пяток, заставив выгнуться дугой. По телу пробежали не искры — настоящие молнии, оставляя на коже узор Лихтенберга.

Дрожащими руками схватив флакон с зельем, я выпил одним глотком. Нельзя терять ни секунды — момент прорыва идеален для начала испытания, пока барьеры ослаблены. Вкус оказался ещё хуже запаха — будто проглотил жидкий металл, смешанный с полынью и прогорклым маслом. Желудок сжался, пытаясь вытолкнуть яд обратно, но я усилием воли удержал зелье внутри.