— Ты чё сказал, голозадый холоп? Может, плохо слышишь? Мы от князя Сабурова пришли, мятежников усмирять! А ты тут корячишься! С тебя первого начать⁈

— Я предупредил, — Крестовский развёл руками. — Больше не буду.

— Вязать его! — рявкнул командир. — Да покрепче! На площади повесим для примера, чтоб другие знали!

Трое наёмников спешились и направились к метаморфу. Один достал верёвку, другой — боевой нож, третий для верности взвёл курок револьвер.

— Ну чё, дядя, сам пойдёшь или помочь? — ухмыльнулся самый молодой из них, парень лет двадцати с гнилыми зубами.

Матвей глубоко вздохнул. В его памяти всплыли лица погибших товарищей — Андрея и Павла. Двадцать лет он пил, чтобы забыть их крики. Двадцать лет искал смерти на дне бутылки. Но воевода дал ему новую цель — защищать этих людей. И он будет защищать.

Трансформация началась мгновенно. Тело Крестовского взорвалось ростом, одежда лопнула по швам. За какие-то секунды на месте среднего роста мужчины возникло трёхметровое чудовище. Существо отдалённо напоминало помесь медведя и богомола — массивное туловище на мощных лапах, но с неестественно длинными конечностями. Вместо шерсти всё тело покрывала костяная броня из множества подвижных пластин, создающих почти непробиваемый панцирь. Руки удлинились и завершались острыми как бритвы когтями. Но самым жутким была голова — усеянная глазами разного размера, она обеспечивала обзор во все стороны одновременно. Часть глаз светилась красным, другие отливали фиолетовым — они видели в разных спектрах, от инфракрасного до ультрафиолетового.

— Мать честная! — заорал парень, не уважающий зубные щётки, и выпалил из пистолета в упор.

Пуля ударила в костяную броню и отрикошетила, впившись в плечо его товарища с ножом. Остальные наёмники открыли беспорядочную пальбу. Площадь наполнилась грохотом выстрелов и паническими криками.

Матвей двинулся вперёд. Первым делом он схватил ближайшего стрелка — того самого парня — и вскрыл от паха до горла одним слитным движением. Кровь брызнула фонтаном. Второй наёмник попытался ударить ножом, несмотря на рану — храбро, но глупо, и метаморф вогнал костяной клинок в череп нападавшего с такой силой, что тот сквозь шею погрузился в недра чужого корпуса, достав до лёгких.

— Убить его! Всем стрелять! — визжал Митька, паля из автомата.

Но Крестовский уже врезался в толпу. Его многочисленные глаза отслеживали каждое движение противников. Правая лапа с когтями вспорола живот бородачу с обрезом. Левая отсекла голову наёмнику, пытавшемуся забросить гранату. Костяная броня отражала пули, а те немногие, что находили щели между пластинами, не могли остановить разъярённого метаморфа.