— Егор, поднимись, — приказал он худощавому молодому человеку с жезлом на поясе. — Посмотри, что там.

Аэромант ранга Подмастерье кивнул и взмыл вверх, поддерживаемый воздушными потоками. Через минуту он опустился, нахмурившись.

— Командир, там только один человек. У въезда в деревню, на поленнице. В броне из… — Егор замялся, — из какого-то Холодного железа, точнее не скажу. С пулемётом.

— Один? — Мукаев почесал бороду. — Не нравится мне это. Где остальные?

— Никого больше не видел. Крестьяне по домам попрятались, ставни закрыты.

Пахомий обвёл взглядом своих бойцов — закалённых в десятках стычек наёмников, вооружённых автоматами, гранатами и холодным оружием. Пятьдесят против одного — абсурдное соотношение. Слишком абсурдное.

— Ловушка, — пробормотал он себе под нос. — Точно ловушка. Но приказ есть приказ…

Командир развернулся к отряду:

— Слушать меня! Первая и вторая десятки — левая колонна, третья и четвёртая — правая. Пятая в резерве со мной. Входим осторожно, прикрываем друг друга. Кузьма, Фёдор — ваши снайперы по крышам работают. Егор — в воздухе держись, прикрывай сверху.

Наёмники выстроились в две колонны и двинулись к деревне.

* * *

В октябрьских сумерках Марья Брагина лежала на крыше амбара, сливаясь с потемневшей соломой. Оптический прицел её винтовки скользил от одной фигуры к другой, выискивая офицеров. Раиса Лихачёва притаилась в тенях между домами — её дар тенеброманта делал её практически невидимой в вечерней мгле.

Дмитрий Ермаков спокойно ждал на своей позиции. Броня из Сумеречной стали весила под сотню килограммов, для всех, кроме носителя, и потому он почти не чувствовал веса. Трещотка покоилась на коленях, лента с патронами уходила в пристёгнутый мягкий пулемётный короб.

Наёмники остановились у первых домов. По команде Мукаева сразу пятеро бойцов выдвинулись вперёд.

— Сейчас будет шумно… По пулемётчику! Метай! — рявкнул командир.

Несколько гранат одновременно полетело к поленнице. Ермаков спокойно наблюдал за приближающимися снарядами — броня из Сумеречной стали выдержит и не такое. Взрывы слились в единый грохот, земля содрогнулась, фонтаны грязи и щепок взметнулись на пяток метров вверх. Пронзительно затрещала ломающаяся древесина. Клубы дыма и пыли окутали въезд в деревню.

— Вперёд, пока он оглушён! — заорал кто-то из сержантов.

Первая десятка рванула по улице, но когда дым начал рассеиваться, из его глубины ударила очередь. Ермаков стоял на той же позиции — панцирь и шлем почернели от копоти, но сам боец был невредим. Трещотка выкосила пятерых наёмников прежде, чем остальные успели нырнуть в укрытия — за телеги, углы домов, в канавы.