— Также поступают сведения об общей слабости обороны самого Угрюма, — продолжал Пётр Алексеевич. — Платонов вынужден держать минимум войск в остроге, отправив лучших бойцов защищать деревни.

Князь вернулся к креслу, откинувшись с довольным видом.

— Видите, друг мой, всё идёт по плану. Мы измотаем их постоянными атаками на деревни, заставим распылить силы ещё больше. А когда защитники ослабнут от болезней и потерь — нанесём решающий удар по самому Угрюму. Возьмём их голыми руками, если потребуется.

— Мудрое решение, Ваша Светлость.

Михаил Фёдорович налил себе ещё вина, на этот раз предложив и генералу.

— За скорую победу, Пётр Алексеевич. За то, чтобы голова этого выскочки Платонова украсила пику у наших ворот.

Они чокнулись хрустальными бокалами. Генерал сделал глоток, сохраняя невозмутимое выражение. Если наёмники действительно не преувеличили численность защитников в деревнях, план князя имел смысл. Но что-то подсказывало старому военному, что всё было не так просто с этим Платоновым…

— Отправляйтесь, генерал. Передайте командирам мои приказы.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Пётр Алексеевич вышел из кабинета, оставив князя наедине с картой и бокалом вина. Сабуров смотрел на маленькую точку, обозначавшую Угрюм, и улыбался. Платонов совершил классическую ошибку — попытался защитить всех. А тот, кто защищает всё, не защищает ничего. Ещё месяц-два, и мятежный острог падёт, а там и месторождение окажется во власти Владимира.

Ну а после Демидовы с Яковлевыми обнаружат, что у них появился новый конкурент…

* * *

Позавчера я объявил о приостановке работ на университете. Решение далось нелегко — фон Штайнер побелел, когда узнал, что его детище откладывается на неопределённый срок. Но война диктовала свои условия. Все каменщики, все артели, каждый человек, способный держать в руках мастерок или лопату, были переброшены на строительство фортификационных сооружений.

Несколько малых артелей предпочли покинуть Угрюм. Страх перед войной оказался сильнее жажды заработка — двенадцать человек из артели собрали инструменты и уехали на рассвете второго дня. За ними потянулись ещё трое небольших подрядчиков. Остальные поверили моим обещаниям защитить их и с радостью приняли пятидесятипроцентную надбавку к жалованью на время, пока угроза со стороны Владимира не будет устранена. Трофим Петренко, мастер Суздальской артели, первым заявил, что его люди остаются, а старый Кирилл Седаков только хмыкнул в седую бороду и сказал, что повидал на своём веку войнушки похуже.

Грановский не терял времени даром. За эти дни он связался с тремя бывшими сослуживцами из инженерных войск. Двое — специалист по фортификации майор Беспалов и артиллерист капитан Жеребцов — согласились приехать немедленно. Третий, Семён Вахлов, специалист по минному делу, колебался. У него имелась семья в Рязани, дети учатся в академии, жена работает в госпитале. Я пообещал ему двойное жалованье и дом в Угрюме, но Вахлов всё равно попросил время подумать.