— Он же только через двадцать лет, — удивился я.

— Именно поэтому нужно готовиться заранее. И ещё — Угрюм начнёт поставлять изделия из Сумеречной стали для армии Сергиева Посада.

Я усмехнулся. Проницательный князь всё-таки понял, что металл добывается в Угрюме, а не привозится из Лихтенштейна.

— Договорились, Ваша Светлость.

— Отлично. Действуйте, Прохор Игнатьевич. И помните — ставки в этой игре предельно высоки.

Связь прервалась. Я откинулся в кресле, обдумывая разговор. План был дерзким, почти отчаянным. Свергнуть князя, захватить престол, победить превосходящие силы противника… но мне стало тесно в рамках одного острога. Пора было выходить в мир большой политики.

Едва я закончил разговор с Оболенским, как дом воеводы сотряс глухой взрыв. Окна задрожали, со стола упал чернильница, а где-то в коридоре что-то с грохотом рухнуло на пол.

Первой мыслью было — атака. Наёмники Сабурова каким-то образом прорвались к острогу, миновав все дозоры и патрули. Я выхватил глефу, стоящую у стены и выбежал наружу.

На улице уже собиралась толпа. Дружинники с оружием наготове, испуганные жители, выскочившие из домов. Но никаких признаков врага не было — ни криков, ни выстрелов, только столб дыма поднимался от здания рядом с домом Зарецких.

— Лаборатория! — крикнул кто-то, и я бросился туда.

Дверь висела на одной петле, выбитая взрывной волной. Внутри царил хаос — перевёрнутая мебель, разбитые колбы, повсюду блестели осколки стекла и кристаллов Эссенции. У дальней стены, среди обломков рабочего стола, лежал Александр Зарецкий.

Алхимик был без сознания. Лицо и руки покрыты ожогами, из рассечённой головы сочилась кровь — взрывная волна отбросила его к стене. Рядом валялись остатки медной конструкции, которую я узнал — резонатор Гильберта, прибор для комплексного слияния кристаллов, что когда-то с гордостью демонстрировал мне молодой алхимик.

— Целителя! — рявкнул я во весь голос, опускаясь рядом с пострадавшим. — Быстро!

В лабораторию вбежали люди. Первыми появились родители Зарецкого. Мать, увидев сына, вскрикнула и бросилась к нему, но я удержал её.

— Можете навредить ему. Пусть вначале целитель осмотрит.

Георгий Светов не заставил себя долго ждать. Через несколько минут он склонился над Александром, руки засветились мягким золотистым светом. Раны на голове начали затягиваться, ожоги бледнеть. Вскоре алхимик застонал и открыл глаза.

— Что… что произошло? — прохрипел он, пытаясь сесть.

— Лежи, — Георгий придержал его за плечо. — У тебя сотрясение и магическое истощение.

Я огляделся. Осколки кристаллов усеивали пол и рабочий стол. По их размеру и остаточному свечению было понятно — Зарецкий пытался синтезировать крупный кристалл из нескольких средних.