Мы подошли ближе. Голицына провела рукой по металлическим жилам, и те откликнулись слабым свечением.

— Невероятная концентрация, — прошептала геомантка. — И структура… Прохор, эта руда веками пропитывалась энергией Кощея. Она изменилась на молекулярном уровне.

Я коснулся металла, почувствовав его суть. Сталь жаждала формы, жаждала стать чем-то большим. В ней дремала сила, способная усиливать магию носителя, впитывать заклинания, сохранять остроту веками.

— Из этого выйдет легендарное оружие, — произнёс я, оценивая объёмы. — Или доспехи, способные выдержать удар Лорда.

— Сколько тут? — Василиса уже доставала планшет, делая пометки.

— Навскидку… тонны три чистого металла после переплавки. Но добраться сюда будет непросто. Придётся пробивать наклонную штольню от основного ствола.

Княжна кивнула, продолжая делать записи. В полумраке пещеры её сосредоточенное лицо казалось особенно красивым — тонкие черты, решительный изгиб губ, блеск азарта в глазах.

— Зато оно того стоит, — заключила она. — Такое качество Сумеречной стали не купишь ни за какие деньги. Демидовы и Яковлевы лопнут от зависти.

Мы ещё с полчаса исследовали пещеру, отмечая расположение рудных жил и оценивая объём работ. Потом я снова взял Василису за руку и перенёс нас обратно на поверхность.

Возвращаясь с шахты к дому воеводы, я решил пройти через жилые кварталы, чтобы лично увидеть то, о чём докладывал Захар. В последние недели я слишком сосредоточился на большой картине. Всегда нужно держать руку на пульсе, потому что из мелких проблем часто складываются большие неприятности.

То, что я увидел, заставило остановиться.

У деревянных бараков, построенных перед Гоном для беженцев, толпились люди. В дверном проёме двое мужчин спорили, почти переходя на крики:

— Моя очередь спать на койке! Вчера ты занимал!

— Да я только четыре часа поспал, потом на смену ушёл!

Заглянул внутрь через окно. В комнате, рассчитанной на четверых, втиснулось не меньше десятка человек. Матрасы лежали прямо на полу, вещи свалены в углах, воздух спёртый, тяжёлый. На одной койке спали двое детей валетом.

Пошёл дальше. У колодца стояла очередь человек в двадцать — единственный источник воды на весь квартал не справлялся. Женщина с ведром устало прислонилась к срубу и пожаловалась соседке в очереди:

— Час уже жду. А дома трое детей, есть приготовить надо.

Свернул к старым избам. Из курятника — да, самого настоящего курятника — выглянул пожилой мужчина в опрятной одежде. Увидев меня, смутился, попытался пригладить растрёпанные волосы:

— Ваше Сиятельство… Я… Мы временно здесь, пока не найдём что-то подходящее.