Несколько человек в зале закивали.

— Если здание нуждается в табличке «Дворец культуры», чтобы люди поняли, что это не склад — это не дворец! — продолжал фон Штайнер. — Архитектор умирает дважды — второй раз, когда сносят его последнее здание. И знаете что? Модернистские здания сносят уже через поколение, потому что они морально устаревают ещё до физического износа!

— Достаточно! — судья снова стукнул молотком.

— Нет, не достаточно! — фон Штайнер сделал шаг вперёд, насколько позволяли кандалы. — Я обращаюсь не к вам, ваша честь, а к людям в этом зале и тем, кто услышит мои слова! Красота — это не роскошь, это необходимость! Человек, живущий среди уродства, становится уродливым внутри! Дети, растущие среди бетонных коробок, не знают, что такое гармония! Мы крадём у будущих поколений саму возможность понять прекрасное!

Журналистка из «Ярославских ведомостей» шептала заметки в магофон.

— Я не прошу оправдания! — голос Карла достиг крещендо. — Я готов сидеть в тюрьме за свои убеждения! Но я не могу молчать, когда вижу, как уродство становится нормой, как бездушие выдаётся за прогресс, как людей приучают жить в клетках и называть это современной архитектурой! Я вернул одному зданию достоинство — и буду делать это снова, если выйду на свободу!

— Это угроза? — прорычал судья.

— Это обещание! — ответил фон Штайнер.

Зал взорвался. Одни аплодировали, другие свистели и улюлюкали, журналисты кричали вопросы. Судья бил молотком, требуя порядка.

— Достаточно! — судья снова стукнул молотком.

Прокурор встал для заключительного слова:

— Ваша честь, подсудимый не отрицает своей вины. Более того, он гордится содеянным! Обвинение требует три года каторжных работ и полное возмещение ущерба в размере пятидесяти тысяч рублей!

Бизюкин добавил:

— Восстановление оригинального вида потребует полного демонтажа незаконно установленных элементов. Это тонкая работа, чтобы не повредить основную структуру. Каждый день промедления — это удар по моей профессиональной репутации!

Несколько архитекторов-модернистов закивали в поддержку. Один из них — тощий юноша в круглых очках — встал:

— Как эксперт подтверждаю художественную ценность оригинального проекта господина Бизюкина! Это был манифест новой эпохи!

«Новая эпоха уродства», — мысленно парировал фон Штайнер. Он знал, что проиграл. Не потому, что был неправ — история докажет его правоту, когда через пятьдесят лет эти бетонные монстры начнут разрушаться, а классические здания будут стоять веками, всё так же радуя глаз. Проиграл потому, что пошёл против системы, против моды, против тех, кто решает, что красиво, а что нет.