Судья уже готовился подняться для вынесения приговора. Фон Штайнер закрыл глаза, готовясь услышать свой приговор. Три года каторги… За что? За попытку сделать мир чуть красивее?

Внезапно массивные двери зала распахнулись с громким стуком. Все головы повернулись к входу.

В зал вошли двое мужчин. Первый — сухопарый мужчина лет шестидесяти с острым, как у хищной птицы, профилем. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, на переносице видны следы от постоянного ношения очков. В руке — кожаный портфель с медными застёжками, потёртый от многолетнего использования. Строгий тёмный костюм сидел на нём идеально, несмотря на худощавое телосложение.

Второй — молодой человек лет двадцати, высокий и статный. Золотисто-русые волосы слегка отливали в свете, падающем из асимметричных окон. Светло-зелёные глаза смотрели с той властной уверенностью, которая обычно приходит с годами командования армиями. В дорогом тёмно-синем костюме, расшитом золотой нитью по манжетам и воротнику, он двигался с королевской сдержанностью — не спеша, но и не медля. Что-то в его взгляде — внутренний огонь, непоколебимая уверенность человека, привыкшего побеждать — заставило фон Штайнера выпрямиться.

— Прошу прощения за опоздание, Ваша честь, — первый мужчина поклонился. — Пётр Стремянников, адвокатская контора «Стремянников и партнёры», Сергиев Посад. Отныне я представляю интересы господина фон Штайнера.

Прокурор вскочил, лицо его покраснело от возмущения:

— Заседание уже почти завершено! Это неслыханно!

Стремянников невозмутимо открыл портфель, доставая документы:

— Мой подзащитный не был должным образом уведомлён о праве на выбор защитника. Это процессуальное нарушение, статья 247 Судебного кодекса.

— Вообще-то он отказался от адвоката! — возразил прокурор.

— Возможно, это и так, — Стремянников слегка улыбнулся, — но это не лишает подсудимого права на адвоката, если он того пожелает. Господин фон Штайнер, принимаете ли вы мою помощь?

Архитектор хотел отказаться — он не нуждался в жалости незнакомцев. Но взгляд второго мужчины остановил его. В этих глазах не было снисходительности — только понимание и уважение. Как будто он видел не безумца-вандала, а человека, борющегося за свои принципы.

— Я… принимаю, — выдавил фон Штайнер.

Судья раздражённо вздохнул:

— Хорошо, защита принята к сведению. А вы кто? — он указал на молодого человека в синем костюме.

— Маркграф Платонов, воевода Марки Угрюм, кавалер ордена Святого Владимира первой степени.

— Тоже адвокат? — судья приподнял бровь с иронией.

— Всё верно, — сухо ответил тот.